Наше объяснение тем более вероятно потому, что «белые», «светлые» аланы и асы в древнеиранской этнонимике традиционны и известны с поздне-сарматского времени (роксоланы — «светлые аланы», аланское племя рухсас — 24, с. 221; аорсы — «белые», отложилось в названии р. Ворскла — 52, с. 17). Этноним «буртас» мне представляется возможной и поздней калькой этих более ранних сарматских этнонимов.
Приведенные факты, безусловно, гипотетичны, но интересны тем, что они могут свидетельствовать о массовых перемещениях аланского населения с юга на север и с севера на юг в VIII в., что не могло не играть свою роль в динамике демографической картины, тесно связанной с политическими факторами, в данном случае с арабо-хазарскими войнами.
Как видим, течение этнических процессов в Алании послегуннской эпохи было сложным и неоднозначным. Главным направлением, можно полагать, было взаимопроникновение и смешение разных элементов, прежде всего ираноязычных алан и кавказских аборигенов, в результате чего формировалось этническое новообразование с чертами как тех, так и других. Сказанное предполагает длительный период билингвизма (двуязычия), из которого на территории Осетии победителем вышел аланский язык. Оценивая результаты этнического развития на территории Алании, А. В. Гадло делает вывод: «Уровень этнической консолидации в Алании можно характеризовать как уровень, свойственный средневековой народности» (15, с. 201).
Этническая неоднородность дополнялась социально-экономической многоукладностью. Основным производительным районом Алании была плодородная и обильно орошенная реками, обладающая хорошими почвами предгорная равнина. Она была наиболее обжита. Главным занятием населения было экстенсивное пахотное земледелие, основанное на залежно-переложной системе (21, с. 68). В ходе археологических раскопок неоднократно были обнаружены зерна проса, мягкой пшеницы, ячменя. Ведущими зерновыми культурами были просо и пшеница: они встречаются чаще и в больших количествах, чем другие культуры. Найден и сельскохозяйственный инвентарь: лемехи плугов, чересла, сошники, серпы, наконечники мотыги, но особенно обильно по всей Алании представлены орудия переработки — плоские каменные зернотерки, каменные ступки и песты-толкачи, круглые мельничные жернова. На городищах Чечено-Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии в огромном количестве встречаются вырытые в земле зерновые ямы, внутри обмазанные глиной (53, с. 198, рис. 3). Просушенное зерно насыпали в яму, закрывали каменной крышкой ее устье, щели замазывали глиной, и зерно надежно «консервировалось» на длительное хранение. Огромное число зерновых ям на городищах и поселениях свидетельствуют о значительном количестве зерна, получаемого в аланских равнинно-предгорных хозяйствах. Видимо, венецианский историк XIII в. Мартин Канале имел основание писать о том, что в числе других народов аланы дали венецианцам хлеб после засухи 1268 г. (54, с. 50).
Земля и развитое земледельческое хозяйство, дававшие не только необходимый, но и прибавочный продукт, в равнинно-предгорных районах Алании стали той материальной основой, на которой развивались феодальные отношения. Это дает возможность считать, что базой становления феодализма в Алании было равнинное Предкавказье, развивавшееся сравнительно высокими темпами. К сожалению, письменные источники не позволяют нам судить о характере и особенностях земельной собственности и земельных отношений в аланском обществе и мы в состоянии обрисовать лишь самую общую и, надо признать, довольно схематичную картину.
Несколько иной представляется основная линия социально-экономического развития в горах. Основой экономики здесь испокон веков было скотоводство, базирующееся на эксплуатации тучных высокогорных пастбищ. Если на равнинах преобладал крупный рогатый скот и лошадь, то в горах доминировал мелкий рогатый скот, и прежде всего овцы В кавказоведческой литературе принято считать, что с глубокой древности скотоводство было отгонным (34, с. 307), когда зимой скот находился на стойловом содержании, а летом отгонялся на альпийские пастбища. Как эта хозяйственная система увязывается с конкретной социальной структурой горских обществ эпохи раннего средневековья — сказать трудно из-за отсутствия документальных данных, но в целом представляется вероятным что классообразование и формирование феодальных отношений в горах шли замедленным темпом, приобретая специфические формы (55, с. 19; 56, с. 120).
