Обратим внимание на то, что несмотря на подчинение Абхазии грузинскому царю Баграту III в 980 г. и утрату политической самостоятельности, христианские кафедры Абхазии остались под юрисдикцией Константинополя. Очевидно, подобное положение объясняется тем, что в сфере церковной жизни Византия полностью сохранила свое влияние, благодаря чему имела возможность по-прежнему осуществлять сношения с аланской церковью. Более того, есть факт, свидетельствующий о некотором упрочении позиций империи в Абхазии около середины XI в. В 1033 г. Византия из рук аланки Альды, жены абхазского владетеля Георгия I, получила в свое владение мощную крепость Анакопию близ Нового Афона, за что император пожаловал чин магистра сыну Альды Дмитрию (43, с. 503). Эти сведения согласуются с византийскими эпиграфическими памятниками из Анакопии (44, с. 17–30). Последние указывают на присутствие здесь греков до середины XI в. и использование Анакопии в качестве их опорного пункта в Абхазии.
В целом же история христианизации алан показывает, что, несмотря па все трудности и поверхностный характер этого процесса, главная цель Византией была достигнута — союзнические отношения с аланами были укреплены и освящены церковью. Греко-византийское православное христианство оставило на территории Алании многочисленные материальные следы (монументальные купольные храмы, небольшие приходские церкви, христианские могильники, грекоязычные надписи, большое количество находок византийских крестов и т. д.), полностью согласующиеся со сведениями письменных источников. Совокупная картина алано-византийских связей настолько широка, что возможно предположение о более или менее постоянном присутствии каких-то групп византийцев среди местного населения.
И в сфере внешнеполитических отношений алано-византийское союзничество имело тенденцию к дальнейшему сближению. К первой половине X в. относится ряд русских походов в Южный Прикаспий (913, 944–945 гг.), направленных против мусульманских государств. Русские походы на Каспий соответствовали политическим интересам, и направляющая роль Византии в них вполне вероятна. Нам представляется сомнительной попытка А. Н. Сахарова видеть в русах основных союзников Византии на Кавказе, хотя византийцы могли их использовать в своих интересах (45, с. 39). Безусловно, такими союзниками были аланы, их роль в X в. не была поколеблена. В походе 944–945 гг., как свидетельствует Бар-Гебрей, «вышли разные народы: аланы, славяне и лезги, проникли до Азербайджана, взяли город Бердау и, убив в нем 20000 человек, ушли назад» (46, с. 515). Многие историки склоняются к тому, что в походе 944–945 гг. русы двигались через Кавказский перешеек по суше (45, с. 43), и в это время они «заключили союз с аланами и другими народами Северного Кавказа» (45, с. 43). В таких политических акциях Византия могла играть роль организатора, содействуя созданию антимусульманского альянса.
Источники XI–XII вв. демонстрируют различные неконфессиональные формы связей Алании с Византией: династические браки, служба отдельных алан при дворе Константинополя и в армии, участие аланских отрядов в войнах империи, раздача богатых подарков и чинов аланской феодальной аристократии. Наиболее ярким примером династических связей является брак императора Михаила Дуки (1071–1078 гг.) и Марии — дочери грузинского царя Баграта IV и его жены — аланки Борены, сестры царя Алании Дургулеля, которого грузинская летопись именует «Великим» (47, с. 192; 48, с. 33). Дочь Дургулеля Ирину Михаил Дука выдал замуж за Исаака Комнина, одного из представителей высшей византийской аристократии. После смещения Михаила Дуки в 1078 г. Мария стала женой императора Никифора Вотаниата (49, с. 897), а на двоюродной сестре Ирины женился в конце XI в. правитель Трапезунда и один из крупнейших феодалов Григорий Гавра (4, с. 55). Все эти браки заключались с далеко идущими политическими целями и расчетами и представляли акции государственного значения для обеих сторон. Они подчеркивают тот интерес, который Византия продолжала питать к Алании в XI в., особенно во время правления царя Дургулеля Великого.
Связи последнего с Византией заслуживают особого внимания, но сведения о них крайне ограничены. Кроме приведенных выше фактов известно, что Михаил Дука посылал Никифора Палеолога к своему родственнику по жене, «правителю Алании», за наемным войском, и Никифор привел из Алании 6 тысяч воинов, но они вскоре почти все ушли, ибо платить было нечем (11, с. 78). «Правитель Алании» — это Дургулель Великий.
