В субботу, 5 февраля, консул закончил работу несколько раньше обычного. Приехав домой, надел выходной костюм. При себе имел дипломатический паспорт и деньги на случай, если бы ему пришлось расплачиваться за ужин. На встречу разведчик шел спокойно, будучи уверенным в себе.
Ровно в шесть часов вечера он вошел в кафе. Оно было битком заполнено посетителями. Скользнув взглядом по залу, увидел подающего знак рукой Роберта. Нужно отдать должное Меннингу и Г.: место они выбрали грамотно. Столик на трех человек находился в левом углу задней стены зала. Рядом — вход в кухню и в рабочие помещения, а значит, и выход на улицу. Расположились они друг против друга, оставив свободным место, заняв которое, консул оказывался спиной к залу. Кроме пальмы в кадке слева, зашторенного окна перед собой и одного столика справа, он больше ничего видеть не мог. Г. оказался по левую руку, Меннинг — по правую.
Обменявшись приветствиями и представив Меннинга, Роберт предложил что-нибудь выпить.
Начало разговора было банальным: о погоде, уютной обстановке в кафе, о Вене и венцах. Оба принесли извинения за проявленную бестактность по отношению к жене дипломата. Это был мостик для перевода разговора в иное русло.
Об арсенале средств воздействия, к которым Меннинг намеревался прибегнуть с целью склонения сотрудника к переходу на Запад, можно было только догадываться, о них говорил состряпанный ЦРУ номер газеты «Винер курир». Клаус занял выжидательную позицию, в основном слушал, отделывался малозначащими репликами.
Но ничего нового в обоснование мотивов, почему они решили оказать ему «помощь», сказано не было. Когда речь зашла о материальных благах, которые, по словам Меннинга, ожидали разведчика в случае согласия обосноваться в США, проще выражаясь, изменить Родине, разведчик, прервав Меннинга, сказал, что прежде чем обсуждать конкретные вопросы, он хотел бы убедиться в его полномочиях. Меннинг ответил, что от Г. ему известно о поставленном требовании, и что такими полномочиями он располагает. Но документ исполнен на английском языке, которым дипломат, насколько ему известно, не владеет. Несколько блефуя, Клаус ответил, что хотя его познания в английском ограничены, но для того, чтобы разобраться, о чем идет речь в документе, их будет вполне достаточно.
Все шло к тому, что через пару минут документ мог оказаться в руках нашего сотрудника. Но как его удержать у себя? Их двое. Причем Меннинг — атлетически сложенный мужчина, на голову выше нашего разведчика.
Успех могли обеспечить только неординарные, решительные действия. Отсчет времени шел на секунды. Разведчик заказал свежий бокал пива. Затем, обращаясь к Меннингу, попросил его дать документ для ознакомления. Не торопясь тот вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо плотную бумагу, развернул ее и придвинул к разведчику, не выпуская, однако, из рук. Тут наш сотрудник сделал вид, что оскорблен, и заявил, что если к нему нет доверия даже в таком малом деле, то вообще больше не о чем говорить. Одновременно, привстав со стула, дал понять, что уходит. Это подействовало на Меннинга. Он извинился. Сказал, что его неправильно поняли, выпустил документ из рук, попросив, однако, ознакомиться с ним незаметно для соседей. Положив документ на колени, оперработник стал его изучать. Именно рассматривать и изучать, а не читать. Английского языка он действительно не знал, но разобрался в том, что датирован он восемнадцатым января, выдан госдепартаментом, в тексте фигурировала вся его семья. В верхнем левом углу — большая тисненая печать. Внизу подпись, чья — разобрать он, естественно, не мог. Меннинг и Г. внимательно наблюдали. Между тем официант принес три бокала пива, пожелал приятного аппетита и удалился. Продолжая держать документ в левой руке и делая вид, что внимательно вчитывается в него, разведчик взял в правую руку бокал и мгновенно выплеснул его содержимое в лицо Роберту. Позже пожалел, что по левую сторону сидел Г., а не Меннинг. Тут же поставив бокал на стол, переложил документ в правую руку и, засовывая его в карман, левой нанес пощечину Меннингу. В отличие от Роберта, растерянно стоявшего у стола и утиравшего носовым платком лицо, Меннинг быстрым движением схватил Клауса за правую руку, которую тот еще не успел вытащить из кармана и пригнул к полу, согнувшись сам. Но было поздно. Документ был уже спрятан во внутренний карман пиджака. В этот момент к столу подскочил наш «телохранитель» и нанес Меннингу скользящий удар по шее. От неожиданности тот вскочил на ноги, схватил стоявший рядом стул, поднял его вверх и занес для удара по выходящему на улицу огромному окну, намереваясь, видимо, таким путем покинуть кафе. Увидев, однако, что его никто не похищает, Меннинг поставил стул на место. Между тем посетители поднялись со своих мест и приблизились к дерущимся. Появился хозяин кафе в сопровождении официантов.