Далее он все-таки поведал вчерашнюю историю об аисте, но не упомянул о том, что аист, уходя, взял шляпу.
Я: «Где же аист прятал ключ от дверей?»
Ганс: «В кармане».
Я: «А где у аиста карман?»
Ганс: «В клюве».
Я: «В клюве? Никогда не видел аиста с ключом в клюве».
Ганс: «А как еще он мог войти? Как аист попадает в дом? Нет, я ошибся; он позвонил в дверь, и кто-то ему открыл».
Я: «А как он позвонил?»
Ганс: «В звонок».
Я: «Как именно?»
Ганс: «Надавил клювом на звонок».
Я: «И сам запер дверь?»
Ганс: «Нет, прислуга ее заперла. Она уже проснулась. Отперла дверь, а потом заперла».
Я: «Где аист живет?»
Ганс: «Где живет? В том же ящике, где он держит девочек. Может, в Шенбрунне».
Я: «Что-то не припомню в Шенбрунне никакого ящика».
Ганс: «Наверное, он стоит поодаль. Знаешь, как аист открывает ящик? Берет клюв – в ящике тоже есть замок – и одной половинкой вот так открывает. (Ганс показал мне все на замке письменного стола.) Там и ручка есть».
Я: «Разве носить маленьких девочек аисту не тяжело?»
Ганс: «Нисколько».
Я: «Послушай, а конка не похожа ли на ящик аиста?»
Ганс: «Похожа, да».
Я: «И мебельный фургон – тоже?»
Ганс: «Гадкий фургон! Он как ящик, да».
* * *«17 апреля. Вчера Ганс вспомнил свое давнишнее намерение добраться до двора напротив нашего дома. Сегодня он отказался от этого намерения, потому что у загрузочного окна стояла повозка. Он сказал мне: «Когда там стоит повозка, я боюсь, что начну дразнить лошадей, а они упадут и станут шуметь ногами».
Я: «А как дразнят лошадей?»
Ганс: «Когда ругают, тогда их дразнят, и когда кричат «Эгей!»[173].
Я: «Ты уже дразнил лошадей?»
Ганс: «Да, я часто это делал. Нет, я боюсь, что буду дразнить, но пока не дразнил».
Я: «А в Гмундене ты дразнил лошадей?»
Ганс: «Нет».
Я: «Но тебе нравится их дразнить?»
Ганс: «Да, очень».
Я: «А отстегать их кнутом тоже хотелось?»
Ганс: «Да».
Я: «Тебе хотелось бы бить лошадей так, как мама бьет Ханну? Ты говорил, что это тебе тоже было приятно?»
Ганс: «Лошадкам не вредит, когда их бьют. (Я сам ему это сказал в свое время, чтобы умерить его страх перед битьем лошадей.) Однажды я сам проверил. У меня был кнут, и я ударил лошадку, а она упала и стала шуметь ногами».
Я: «Когда это было?»
Ганс: «В Гмундене».
Я: «Ты ударил настоящую лошадь? Запряженную в повозку?»
Ганс: «Она была одна, без повозки».
Я: «Как ты ее поймал?»
Ганс: «Я ее держал, чтобы она не убежала».
(Все это, конечно, чистейший вымысел.)
