В самой глубине багажника лежит куча тряпок или старая одежда. Харриет всё это перетряхивает. Несколько резиновых перчаток, сотовых телефонов и целая гроздь пластиковых держателей для сим-карт падает на пол с таким шумом, что в гараже возникает эхо. Она пытается почесать голову, но в перчатках делать этого не хочется, противно.
Неужели всё это ей предстоит регистрировать, даже если оно выглядит как старые тряпки и мусор? Где провести границу? Маргарета всё равно сделает замечание, как бы она ни исхитрялась. Она поднимает комок одежды. В карманах всегда что-нибудь лежит, это она точно знает. В нагрудном кармане вещи, похожей на фланелевую рубашку размера XXL, лежит пакет из алюминиевой фольги и три пакетика величиной с почтовую марку. Харриет кладёт их на кучу лома, а сама встряхивает грязные джинсы, воняющие мочой. На пол приземляется пластиковый пакетик с белыми таблетками. Харриет кладёт брюки обратно и осторожно открывает пакетик из фольги. Содержимое, величиной с раскрошившийся кусок сахара, только коричневого цвета и грязный, крошится у неё в руках. Гашиш.
Пакетики величиной с почтовую марку содержат жёлто-белый порошок, пахнущий чем-то цветочным, почти как ваниль. Она не эксперт по наркотикам, но почти уверена, что это амфетамин.
Она вынимает последний ящик с мусором, освобождая багажник, в котором теперь пусто. На полу багажника выемка для запасного колеса. Харриет берёт один из ножей, которые она только что зарегистрировала, и пытается подцепить крючок, чтобы поднять крышку над запаской. Там темно. Резервное колесо занимает почти всё предназначенное для него место, и всё же такое впечатление, что под скатом что-то зажато. Она берёт фонарик, который принесла с собой. Запаска лежит криво, и Харриет приходится орудовать обеими руками, чтобы высвободить её. Ладоням всё ещё больно от ран, которые возникли, когда она расцарапала себе руки об контейнер.
Она зажимает фонарик зубами и садится на край машины. Добраться до запаски трудно, на лбу выступает пот. Как она ни пытается извернуться, спине эти движения неудобны. Сноп света прыгает, и ей приходится всё время всасывать слюну и одновременно работать руками. Ещё один рывок – и ей удаётся вытащить запаску.
Под колесом застряла тряпка. Харриет изо всех сил старается вытащить её. Раздаётся треск, и она выпрямляется, держа в руке старое полотенце с засохшими тёмными пятнами. Что-то со звоном падает на пол. Она холодеет, когда видит, что это. На полу, почти впритык к её ноге, лежит большой нож. Лезвие, длиной почти пятнадцать сантиметров, покрыто засохшей кровью.
Еле переводя дыхание, Харриет вбегает в полицию.
– Где Маргарета? – кричит она Лене на ресепшне.
Лена удивлённо поднимает глаза от монитора и быстро удаляет игральные карты, которые издалека видны на зелёном фоне.
– Тони задержан, они его допрашивают. Сидят в комнате на третьем этаже. Маргарета хочет, чтобы допрос и записывали и прослушивали, – отвечает Лена и добавляет: – Что-то не то с набором для маркировки изъятого? Я заказала ещё перчаток, но с первой доставкой привезли слишком маленький размер, да ещё и ядовито-розового цвета, так что я их отправила обратно. Бог знает что.
Лена говорит так медленно, что Харриет успевает добежать до лифта, пока та заканчивает фразу.
Свет просачивается сквозь стеклянные двери комнаты в конце коридора. Харриет идёт прямо туда и барабанит в дверь. Маргарета мгновенно открывает.
– Ну, что ещё такое? – спрашивает она раздражённо.
– Я нашла одну вещь. – Харриет понижает голос.
Наверное, ей не надо говорить, что именно, если слышно в приоткрытую дверь.
– Надеюсь, это что-то важное, – отвечает Маргарета.
– 27:4, – говорит Харриет. Маргарета должна догадаться, о чём речь, если она называет статью и параграф закона об изъятии.
– Йоран, мы сделаем перерыв в допросе, но ты с Тони посиди здесь. – Маргарета быстро прикрывает за собой дверь. Требовательно смотрит на Харриет.
– Я нашла окровавленный нож. Он был завёрнут в тряпку, лежал в машине, засунут под запасным колесом. Думаю, что это орудие убийства. – Харриет сама слышит, как она запыхалась. – Я положила нож в пластмассовый пакет в гараже, отправить его на анализ в центральную лабораторию в Линчёпинг?
– Отлично, Харриет, – говорит Маргарета с нажимом. – А я-то думала, что ты сегодня не вернёшься на работу. Пусть полежит пока. Я хочу посмотреть. Мы только закончим тут с Тони. Он делает вид, что понятия не имеет, почему его задержали, и не отвечает на вопрос, почему он пытался покинуть страну. Когда Йоран напомнил ему о сексуально-садистских деталях его прошлых судимостей, он всё отрицал. Но теперь у Конрада достаточно косвенных улик для его ареста по подозрению в убийстве Лауры. И теперь-то, я думаю, он запоёт по-другому.
– Ему понадобится адвокат.
– Будет ему адвокат. Харриет, ты можешь ехать домой. Завтра встретимся у меня. Ты возьмёшь на себя роль Йорана во время завтрашнего допроса.
Харриет кивает и идёт обратно к лифту.
– Отлично поработала, – доносятся до неё слова Маргареты, прежде чем она заходит в лифт.
