– Кеннет? Не уходи, я хочу сказать тебе пару слов, – продолжает Харриет и начинает подходить к мальчугану спокойными шагами. Кеннет стоит по другую сторону калитки, но видно, что он ещё не решил окончательно, бежать или остаться. Сейчас, когда она стоит всего в паре метров, она видит, насколько он худой. Ноги, как палочки, а чёрная куртка-ветровка висит на нём, как на вешалке.
– Меня зовут Харриет, я следователь. Я работаю вместе с Маргаретой, с которой ты встречался на днях, – начинает Харриет. – Знаешь, я даже собиралась тебе позвонить сегодня. Хочу тебя спросить кое о чём. Ты же бываешь у фермы Сундгудсет, да? – продолжает она и оглядывается.
Эушен погружен в свои собственные мысли. Мальчик осторожно отступает, когда она подходит ближе.
– Ты ведь туда ходишь? – спрашивает Харриет и делает ещё один шаг вперёд.
– Иногда, я живу недалеко, а у них б-б-были… – начинает заикаться Кеннет и замолкает.
– У них были тракторы в сарае, да? – спрашивает Харриет и добавляет: – Ты любишь машины, да?
Точно так же, как она не должна была встречаться с Лией одна, она не должна бы и разговаривать через забор с Кеннетом, но ничего не поделаешь. Она вынуждена воспользоваться случаем.
Кеннет кивает.
– Ты был в их сарае и смотрел на трактор? – продолжает Харриет.
Кеннет отрицательно качает головой.
– У них есть большой синий трактор. Когда тебе исполнится шестнадцать, можно будет на нём покататься, – говорит Харриет.
Кеннет, кажется, размышляет.
– Эт-то не синий. Эт-т-тот красный, – выговаривает он наконец.
– Откуда ты знаешь, если ты не был в сарае? – спрашивает Харриет. – Ты смотрел на трактор через окно?
Кеннет отрицательно качает головой.
– Нет, не я. Я её не видел, – говорит он едва слышно.
Потом он поворачивается и убегает. Харриет смотрит, как его чёрная куртка удаляется в сторону гавани. Настроение падает. Она думала, что это жёсткий тон Маргареты помешал ему рассказать всё, что он знал, но, похоже, что и её, Харриет, он боится не меньше. Теперь она была, по крайней мере, уверена, что он что-то видел в бывшем хлеву.
– Этот мальчик. Он часто здесь бывает, – говорит Ивонн, возникая за спиной Харриет.
Они едят поздний ужин. Эушен, что было из ряда вон выходящим событием, приготовил антрекот с картофелем «дюшес». Всё было очень вкусно, но сам он не съел даже куска целиком. В основном он смотрел в окно, явно расстроенный.
Так много всего из прошлой жизни, чего Харриет так никогда и не узнала. Почему мама забрала с собой её и Пола в Стокгольм и бросила Эушена, или почему Эушен остался жить в Сконе. Он никогда не приезжал навещать их в Стокгольме. Не видел ни одного футбольного матча, когда она играла в футбол; его не было, когда Пол выиграл приз по фехтованию или когда он первый раз в жизни напился. Это маме пришлось забирать его из отделения «Мария», куда привозят пьяных и обколотых несовершеннолетних. Для Эушена Пол остался образцово-показательным сыном. Эушен ничего не знает о том, как часто тот сбивался с пути. Не знает он и того, что Харриет тайком от него курит, или о её неудачных попытках устройства личной жизни.
– Ивонн, кажется, чем-то раздражена сегодня, – произносит Харриет наконец. С какого-то конца надо же начинать.
– Тони – щекотливая тема для Ивонн. Я так никогда и не смог понять, почему он ей не нравится, – отвечает Эушен. – Она ведь обычно очень заботливо относится ко всем.
– Она же иногда присматривала за нами, когда мы были моложе. Я никогда раньше не задумывалась о том, как тяжело ей было, как матери-одиночке и предпринимателю.
– Ивонн, вообще-то, из совсем простой семьи. Ей было нелегко. Пришлось всего добиваться самой, но она была очень энергичной. Открыла свой салон, смогла устроить себе достойную жизнь, а вот у её сестры сложилось не так хорошо, – говорит Эушен.
– А что случилось с её сестрой? Я знаю только, что она умерла.
– У них были странные отношения. Её сестра, Катрин, была наркоманкой и жизнь вела соответствующую. Ивонн не могла иметь с ней никаких контактов.
Бедная Ивонн, думает Харриет, которая не имела об этом ни малейшего понятия.
– Она очень переживала.
Когда он это произносит, Харриет вдруг вспоминает одну вещь.
– Папа, ты сказал, что Пол и Тони знали друг друга. Насколько я помню, мы его немножко побаивались.
– Тони на несколько лет старше Пола, но я помню, что они играли втроём. А разве тебя не было с ними, Харриет? Или это было во время твоего увлечения насекомыми? – На губах Эушена заиграла улыбка. – Ты собирала улиток и пауков по всему чулану. Не было ни одного насекомого, которого бы мы не изучили.
Вот это Харриет как раз помнит совершенно отчётливо. У Эушена была большая книга, где она искала названия насекомых, а страница с жужелицами успела протереться почти до дыр, прежде чем её интерес пропал.
– Харриет, ты говорила с Полом? – спрашивает Эушен, когда они убирают со стола. – Я пытался ему позвонить, но он не отвечает. Похоже, что у него что-то не то с телефоном.
Харриет прислоняется к раковине в кухне и достаёт телефон. Последнее сообщение она отправляла брату из больницы, и он до сих пор не ответил.
