Харриет рассматривает себя в зеркале кабины лифта. Её каштановые кудри торчат во все стороны, затылок и спина взмокли от пота. Топ весь в масляных пятнах. Она пытается сдуть волосы, свисающие на лицо, но они приклеились, и она отодвигает их ребром ладони. Несмотря на то что пальцы у неё липкие, ей удаётся написать Лизе смс.
Лиза отвечает.
Харриет начинает смеяться. Быть Лизиным парнем, это, наверное, самый страшный кошмар на планете.
Табачный вкус во рту сидит всю дорогу до Лервикена. Мужчина из пиццерии вышел и составил ей компанию, когда она завершила свой рабочий день сигаретой на заднем дворе.
Небо снова ясное, солнце сияет над проливом, хотя и не стоит так высоко, как в разгар лета. Парусники скользят на южном ветру. Эушен и Ивонн сидят у соседки в саду и пьют кофе. Травяной газон там хорошо ухожен, на клумбе колышутся осенние анемоны-ветреницы. Всегда так уютно в её красном кирпичном доме.
– Малышка Харри, как здорово, что ты пришла, – кричит она и приветственно машет, вставая и подтягивая свободный стул. На столе уже стоит предназначенная для Харриет кофейная чашка.
– Я так надеялась, что ты успеешь к вечернему кофе, – говорит Ивонн.
На ней красное платье, резиновые сапоги и большие круглые очки от солнца. Волосы заколоты в уже успевший растрепаться пучок.
– А, это ты пришла? – говорит Эушен и улыбается ей. Такое впечатление, что он совсем забыл, что они вместе были в больнице всего несколько часов назад.
– Я перекопала свои грядки с овощами, – кричит Ивонн, когда Харриет открывает калитку.
– Как здорово.
– Ты не представляешь, как много всего сегодня было. Журналисты повсюду. Мы говорили об этом весь день, вся деревня, я больше не могу об этом, – говорит она, снимает «чепчик» с кофейника, не дающий ему остынуть, и наливает кофе в пустую чашку, стоящую перед Харриет. «Раз уже Ивонн не может об этом говорить, то дело серьёзное», – думает Харриет. – Я купила венок «венской» слойки к кофе, попробуйте, – говорит Ивонн и протягивает блюдо с нарезанной выпечкой.
Эушен, как прилежный ученик, берёт кусочек. «Хорошо, что он хоть что-нибудь ест», – думает Харриет.
– Тут у нас разыгрывались драматические события, полиция поставила заграждения у маленького домика у моря, который снимает Тони. Фру Нюман была вне себя. У них даже журналисты были на веранде, – говорит Ивонн и сдвигает солнечные очки на лоб. Лицо уставшее, под глазами тёмные круги. – Об этом все болтают, хотя слово и неподходящее. А как идёт работа полиции, Тони в чем-нибудь подозревают? – продолжает она и смотрит с любопытством на Харриет.
По лицу Ивонн очень хорошо видно, что она в курсе всех сплетён. Кто, если не она, заботящаяся обо всём в гостевой гавани, в том числе и о сдаче там в аренду домов, может знать об обыске. Она ведь сама навела полицию на Тони.
– Не знаю, я в основном занималась административными делами сегодня, – отвечает Харриет и косится на Эушена. Похоже, он не рассказал Ивонн об их поездке в лундскую больницу.
– А Тони работал на Дугласа Андерссона? – Она слышит, как излишне повышается тон её голоса, когда она задаёт Ивонн этот вопрос. Звучит совсем не так естественно, как ей бы хотелось.
– Да, думаю, Дуглас нанимал его для мелких работ. Он собирался покупать сейф. Не спрашивай, для чего. Тони занимался разными глупостями. Я думаю, что он попросту клянчил у них деньги. Дуглас, конечно, поумнее, но Тони относится к тем прилипалам, от которых не так-то легко избавиться, – говорит Ивонн и опускает очки со лба на нос.
– Что значит избавиться? – спрашивает Харриет.
– Несколько лет назад он приставал к одной молодей женщине. – Ивонн посерьёзнела, и тепло из её голоса исчезло. – Это было ужасно. Его за это судили. После этого никто не хотел его возвращения в нашу деревню. А он всё равно вернулся, а я была не в состоянии сказать ему «нет», вот и помогла ему снять домик.
Она опять напяливает очки на лоб, и эти быстрые жесты усиливают стресс, который ощущает Харриет.
– Если меня что-то и возмущает, так это люди, которые используют других. Я считаю, что надо быть добрыми друг к другу, и видят боги, что я всегда даю не только один, но и второй шанс исправиться. Такие, как Тони, вызывают беспокойство. Люди не хотят их видеть вблизи себя. Всё что угодно может случиться. Я не должна была сдавать ему домик, – продолжает она.
