– Я с ним говорила не так уж давно, но теперь я не знаю, куда он делся, – говорит она.
Школьный свитер, как привидение, по-прежнему маячит перед её глазами, но если Пол был знаком с Тони, то должно быть какое-нибудь естественное объяснение тому, что свитер обнаружили при обыске в его доме, а пока её беспокоит только то, что это указывает на Пола. Хоть он и в отъезде, всё равно неприятно, что какая-то из его вещей фигурирует в полицейском расследовании. Эта мысль не даёт ей покоя. Ей надо бы найти Лию.
– Сюда ходить нельзя, – сказала та при встрече у котлована. Должна быть какая-то причина, почему Лия предложила именно это место. Будто она хотела, чтобы Харриет знала о нём и запомнила. Может быть, она должна снова туда пойти?
Харриет раздумывает. Элиас же сказал, что она может попросить его об услуге. Она крутит телефон в руке. На экране написано Mobilix, это датская сеть. Позвонить она не может, но смс, пожалуй, дойдёт.
Буквально через три секунды приходит ответ.
Харриет улыбается. Она чувствовала, что он клюнет на её предложение.
Сообщение ушло, а обратно пришла картинка с весёлым большим пальцем.
Харриет открывает чат с Лизой.
Лиза отвечает.
– Папа, я пойду пройдусь, – кричит Харриет в сторону гостиной, куда скрылся Эушен.
Като поднимает голову.
– Като я с собой не беру, – добавляет она поспешно.
Като разочарованно скулит, пока Харриет напяливает на себя куртку и берёт сигареты, лежащие в сумке. Из гостиной доносятся знакомые звуки начала вечерних теленовостей.
С моря дует, и волосы разлетаются вокруг лица. Она запахивает куртку. Ещё не поздно, но гавань совершенно пуста, а звук бьющихся о мачты шкотов звучит глухо. Она проходит тропинку, которая ведёт наверх к Хенрикехиллу, и продолжает идти вдоль берега.
Она не видит машины, которая стояла бы у конца дороги, но Элиас ответил буквально через несколько секунд после того, как она вышла из дома.
Если бы он не прислал подмигивающего смайлика сразу после сообщения, то Харриет бы передумала. Но теперь она чувствует себя на подъёме. Песок, который сыпется ей на щиколотки, влажный, а фонари судёнышек светят через пролив. Пахнет морем.
Миновав форт, означающий конец деревни, и выйдя на луга, она закуривает. Отсюда песчаная тропинка ведёт к котловану. Она шла здесь всего сутки назад. Сейчас, как и тогда, светит луна, и ей хорошо видно, куда она идёт. Зелень по бокам, кажется, прижимает её с обеих сторон, камыш бьёт по ногам. Через несколько метров уже видна поляна и дерево-скелет. На поляне ещё светлее. Харриет хлюпает носом на ветру.
– Ш-ш-ш, – шепчет кто-то. – Чёрт, ты что, куришь? – Элиас выходит из-за деревьев.
– Да-да, я знаю, что это вредно, – говорит Харриет и смотрит на сигарету. – Идиотизм. Я брошу, когда закончу эту пачку.
– Да ладно, успокойся. Я пошутил, – продолжает он. – Я только что пришёл. Машину поставил наверху у дороги, а сюда тащился через поле. Навигатор показывает неправильно. Котлован на карте есть, но там ничего не сказано про грязь. – Он показывает на свои брюки, потемневшие внизу от налипшей глины.
– Непруха-невезуха, – шепчет Харриет и откашливается. Лучше быть честной с Элиасом. – Я должна сказать тебе одну вещь, о которой я раньше умолчала. Эта женщина сказала, что она знает, кто это сделал. Она знала, что у Лауры лицо было заклеено скотчем. Она позвонила мне, и я встретилась с ней вчера вечером. Похоже, она здесь бывает. Не спрашивай меня, что она здесь делает.
Элиас улыбается ей своими ясными карими глазами.
– Я знаю, что она здесь делает, – говорит он. – Она кого-то ждёт. Видишь? – Он показывает на землю, и Харриет наклоняется. Почва неровная, взрыхлённая, и везде валяются окурки.
