— Ну, наверное, пару часиков. Ночь такая чудесная. Тишина…
— Вы ждали меня, — заявил Трагер.
Грэйг лишь улыбнулся в ответ. Он сделал глоток из бокала, откинулся в кожаном кресле и положил ноги на край стола. Трагер заметил это и понял, что Грэйг не держит на него обид. Он хотел просто поболтать и дал почувствовать это.
Все эти годы они служили бок о бок, но Трагер ни разу не беседовал с Грэйгом. Они спорили, сражаясь за близость к Акиле, но никогда просто так не разговаривали. Трагеру вдруг захотелось обвинить старика за высокомерие. Ведь он входил в маленький домашний кружок короля, из которого он, Трагер, был исключен. Ненависть забурлила у него в душе; он вспомнил все прошлые обиды. Теперь, хвала Небесам, он сможет высказать Грэйгу все, что накопилось, без обиняков.
Но не сразу.
Грэйг толковал о службе стражников, о своем ревматизме, разыгравшемся уже много лет назад, из-за которого он не может далеко отлучаться из Лайонкипа. Он рассказывал о службе у Акилы, время от времени задавая вопрос-другой Трагеру, дабы включить его в беседу. Они продолжали пить вино из огромной бутыли. Грэйг не жалел драгоценного дара. Он смеялся и сыпал шутками, с ним было весело. Трагер слушал, иногда улыбаясь, сам рассказал кое-что о своем отце, с которым Грэйг был знаком. Вино развязало им языки, и через час они уже совершенно расслабились, говоря о таких вещах, которых сроду не обсуждали. Трагер чувствовал, что его раздражение исчезает. Он всегда славился тем, что мог сказать правду в лицо врагу.
— Отец мой был настоящий ублюдок, — заявил он. — Когда я впервые упал с лошади, он избил меня. Он почувствовал себя неловко, видишь ли, потому что вокруг были его друзья. Для моего папаши мнение остальных было самой важной вещью на свете.
— И вы ненавидели его за это, — небрежно заметил Грэйг.
— Да. Еще как.
На Трагера вдруг нахлынули воспоминания об отце. Он поставил бокал на стол, опустив голову. Ему казалось, он вот-вот заплачет.
— Знаете, я всегда был недостаточно хорош для него. Неважно, чего я на самом деле достиг, неважно, сколько турниров выиграл, он всегда заставлял меня стать еще лучше, всегда подгонял, подгонял… — стиснув зубы, Трагер закрыл глаза. — И я был рад, когда он умер. Думал, что теперь навсегда избавлен от издевательств. Но это было не так. На его место пришел Лукьен. Мой новый соперник.
Тишина. Трагер открыл глаза и увидел внимательный взгляд Грэйга.
— Что? — пролаял генерал. — Не желали услышать такое?
— Скорее, не ожидал, — отозвался старик. — Уж много лет никто не упоминал о Лукьене. Акила запретил произносить его имя.
— Туда ему и дорога, — проворчал Трагер. Он снова выпил, заливая гнев. — Акила мудро поступил, что не дал легенде о Бронзовом Рыцаре распространиться. Я сам приложил немало усилий, чтобы похоронить ее, и это было непросто, скажу я вам. До сих пор кое-кто из гвардейцев произносит его имя. И это после того, что я для них сделал…
— Лукьен был хорошим человеком, — сказал Грэйг. — Вы зря мстили ему. Знай вы его получше…
— Как я мог узнать его? — заорал Трагер. — Как, скажите, если все вы отвернулись от меня?! У вас был свой избранный круг, такой тесный, что и мышь бы не проскочила. А вы хоть раз пригласили меня в свои ряды? Хоть кто-нибудь проявил ко мне немножко чертовой любезности?
Грэйг отвел взгляд, не отвечая.
— Думаю, нет, — проворчал генерал. — Звери вы все, вот кто. Как мой отец. Уилл Трагер вечно для вас недостаточно хорош.
Он отвернулся, голова его отяжелела, во рту стало горько. Ненависть грозила выплеснуться слезами, но он подавил их усилием воли. Никогда этому жуткому старикашке не видать его слез. Он и так уже слишком много сказал.
«Слишком много, больше, чем ему положено знать», — подумал Трагер.
— Сейчас я стал близок к Акиле, — гордо продолжал он. — Ближе, чем даже вы, Грэйг. Ближе, чем старый дурень Фиггис. Так что теперь я самый важный человек в мире. А вы — знаете, кто вы такой? Вы просто ноль, ничтожество.
Грэйг улыбнулся.
— Рад, если вам это доставляет удовольствие, генерал.
— Да неправда это! Нисколько вы не рады! Вы всегда против меня, с тех пор, как я стал генералом. Но взгляните правде в глаза, старик. Я — тот, кого слушает король, я, а не вы! Когда я потребовал разогнать канцелярии, он послушался моего совета. И когда велел сослать барона Гласса на остров Во, он послушался. Акила делает все, что я скажу, ибо ценит мое мнение. Знает, что я умнее вас или остальных ваших людей. Вы последний в этой вымирающей династии, Грэйг. Ваше время истекло.
Лицо Грэйга окаменело. Он взял почти пустую бутыль и поставил ее на пол.
— Думаю, с вас достаточно, — произнес он.
— Неужели? — на губах Трагера заиграла зловещая улыбка. — Но ведь еще рано, а вы так и не задали интересующие вас вопросы.
— Вопросы? О чем это вы?
Такой ответ разочаровал Трагера. Определенно, Грэйг за дурака его держит.
— Ну, давайте же, Грэйг. Я пьян, но глуп. Все это уловка. Я понял это с того момента, как сел. Вы хотите узнать о джадорийской миссии. Так спросите же.
— И вы дадите ответ? — скептически проронил Грэйг.
Трагер рассмеялся.