— Забыл! — озираясь вокруг, выпалил он. — Куда идти?
Миникин подняла руку.
— Не стоит беспокоиться, Гилвин. Они не убьют его.
— Как это? Откуда вы знаете?
— Потому что я не велела им делать это, — Миникин поднялась и направилась по тропинке из сада. Гилвин еле успевал за ней. Когда они вышли из сада, она произнесла: — Ты мне напомнил кое о чем, Гилвин. В отличие от обычных людей, мы, Нечеловеки, не обрекаем на гибель несовершенные существа.
— Поэтому его оставят в живых?
— Да, если я велю им, — Миникин снова сделала паузу и выразительно посмотрела на него: — Послушай меня внимательно, Гилвин. Убийство — довольно простая вещь. Жизнь намного сложнее. Если ты хочешь спасти этого крила — тебе и заботиться о нем. Ты готов к этому?
— Я? Но я не знаю о крилах и самых простых вещей!
Миникин указала на Теку, радостно восседающую у него на плече.
— Тебе хорошо удается заботиться об обезьянах. Думаю, и с крилами получится не хуже.
— Но…
— Не спорь, Гилвин. Люди Кадара не станут ухаживать за крилом-карликом. Если желаешь его спасти, тебе придется взять его с собой в Гримхольд. Итак, что ты решил?
Гилвину нужно было подумать, но все произошло так быстро… И вдруг его охватило радостное возбуждение:
— А я смогу на нем ехать? — спросил он. — На лошади, например, я не мог ехать из-за своей руки.
Миникин обхватила его искалеченные пальцы своей маленькой ручкой.
— Юноша с таким увечьем может очень многое, Гилвин. Ты всему научишься. Мы всему обучим тебя в Гримхольде.
На следующий день рано поутру Лукьен и Гилвин поспешно распрощались с бароном Глассом и отправились в Гримхольд — пока солнце на начало припекать по-настоящему. С ними была Миникин и неизменный Трог, да еще несколько человек из охраны Кадара. Они ехали на дровасах по горам и горячим пескам, а люди Кадара — на огромных ящерах. Крил Гилвина, коего он уже окрестил Изумрудом за сверкающую зеленую чешую, бежал за ними следом, крепко привязанный к седлу дроваса — лохматого бурого копытного, везшего Гилвина и Лукьена. Миникин и Трог сидели на спине дроваса впереди них. Ну и странная же парочка! Стоило Миникин слегка наклониться, как ее уже было не видно из-за плеча гиганта.
Дорога в Гримхольд могла считаться таковой весьма условно. Это был просто путь через пустыню по направлению к красным горам вдалеке. По мере приближения к ним, горы все росли, закрывая небо. Лукьен поглубже натянул повязку, стараясь защитить голову от безжалостных лучей солнца. Его единственный глаз слезился, и он почти ничего не видел, но обнаружилось, что управлять дровасом очень просто. Пожалуй, даже Гилвину это по силам, несмотря на увечье. Парень сидел впереди, а его подружка Теку ехала в маленькой металлической клетке, свисающей с седельной луки дроваса. В результате их процессия напоминала бродячий цирк. Но Гилвин ничего подобного не замечал. По непонятной причине он отчаянно стремился попасть в Гримхольд, и Лукьен даже беспокоился: уж не заколдовала ли его Миникин в очередной раз. Несмотря на ее заверения в обратном, Лукьен все еще подозревал, что их маленькая госпожа — ведьма. Судя по Гилвину, она пообещала парню научиться видеть духов и управлять ими, и Лукьену не приходило в голову усомниться в ее навыках. Ознакомившись с ужасной силой амулета, он уже ни в чем не сомневался.
И все-таки отчего-то Лукьен не боялся Миникин. Слишком уже искренней была эта малютка, чтобы остерегаться ее. Она всегда принимала интересы Гилвина близко к сердцу, недаром же еще во младенчестве она отметила его своей печатью. И все-таки хозяйка Гримхольда — странная и захватывающая воображение особа. Одни ее белоснежные волосы и остроконечные уши чего стоят! Но ее дар общения с умершими вовсе не означает, что она принадлежит к миру зла. Просто другая, не такая, как все. Об этом размышлял Лукьен, пересекая пустыню на спине дроваса. Его интриговало умение Миникин разговаривать с духами. Если это правда, уж кому-кому, а Лукьену эта способность их попутчицы пригодилась бы!
Он наклонился и отвязал от луки седла дроваса мех с водой. Теку тут же заверещала, требуя напоить ее, поэтому рыцарь наполнил ее поилку. Мартышка радостно принялась лакать освежающую воду маленьким розовым язычком. Напоив животное, Лукьен напился сам и предложил мех Гилвину. Тот неловко повернулся и взял мех здоровой рукой, бросив при этом озабоченный взгляд на своего крила.
— Как тебе там, нормально? — крикнул он Изумруду. Тот посмотрел на юношу в упор и припустил вприпрыжку. — Минкин сказала, будто они связаны с владельцами особыми узами, — пояснил Гилвин. — Раз он знает меня, значит, мне легко будет управлять им. — На лице Гилвина была нарисована неподдельная гордость. — Я всегда хотел ездить верхом. Когда был помладше, то мечтал стать королевским гвардейцем, как мой отец. Но мне бы этого никогда не удалось — с моими увечьями.
— Значит, крил совершенно тебя устраивает, — проговорил Лукьен, чувствуя радость за паренька. — Но, главное, не волнуйся. Они выглядят довольно злобными.