Он сидел на спине крила вместе с Беником, которому Кадар приказал не оставлять Торина одного. Ни одному из них нельзя было вступать в битву. Им не по вкусу пришлось подобное распоряжение, но они понимали: от Торина в бою толку немного, как откровенно сказал Кадар. Лучше будет, если он сможет предупредить Гримхольд в случае чего. Сам Кадар с мрачным лицом восседал на Истиках, своей испытанной в боях самке крила. Оба закованы в тяжелые зелено-коричневые доспехи, покрытые пластинами — весьма удобные. В них и наездник, и крил казались единым существом. На кагане не было шлема. Седеющие волосы блестели на солнце, гордо развеваясь по плечам. Сбоку у седла висел хлыст. В левой руке он держал копье, украшенное белыми перьями. Он, как и его крил, хранил молчание. Истиках языком непрерывно пробовала воздух. Блестящие глаза огромной ящерицы так и сверлили врагов в отдалении с почти человеческой ненавистью. Время от времени она стучала острыми когтями как будто проверяя свою готовность к бою. Она была прекрасна, и Торин буквально любовался ею. Будь у них побольше времени, они могли бы создать более сильную армию, способную уничтожить его прежних соотечествеников.
В трехстах ярдах от них выстроилась наизготовку армия Акилы. Ряды всадников в тяжелых доспехах ждали на пердней линии, выставив копья и мечи, и их серебряные латы сверкали на солнце. Как и предупреждал Торин, они выстроились линиями, и впереди стояли копьеносцы. Линии одна за другой будут выходить на битву. На этот раз для лучников не было нужного расстояния. Побоище состоится в песках: рукопашный бой, где копыта коней будут противостоять когтям. За строем бойцов на своем черном коне восседал Трагер. Генерал выглядел великолепно. Он держал в руке шлем, оглядывая врагов-джадори. Знаменосец был рядом с ним с флагом Лиирии в руках. Воздух был тих, и знамя не развевалось. Интересно, думал Торин, узнает ли его Трагер.
Но вот из лагеря выехал Акила на белом скакуне, резво гарцующем по песку, и присоединился к Трагеру. На нем не было доспехов, лишь королевская туника и плащ. Голову украшала золотая корона. Он выглядел старше Торина, даже с расстояния; на лице короля было серьезное выражение, вопреки недоброй репутации безумца. Кадар сердито ощетинился, увидев Акилу, и испустил глухое ворчание.
— Лиирийский змееныш, — громко воскликнул он. Его люди подхватили возглас ненависти. Каган повернулся к Торину. — Он станет предлагать нам условия? — спросил он.
— Не знаю, — признался Торин. Он чувствовал себя неловко, сидя вместе с Беником на спине крила, поэтому соскользнул на землю. Кадар нахмурился.
— Мне ничего отсюда не видно, — разочарованно бросил Торин. На поясе у него висел меч — на случай, если придется сражаться. Он чувствовал себя трусом, прячущимся за спины других. Ему хотелось просить Кадара разрешить участвовать в битве. Но все уже решено. Он испустил разочарованный вздох, увидев лиирийцев вдали.
— Акила хочет получить Лукьена, — наконец, сообщил он. — В обмен на него он может что-нибудь пообещать.
— Ваш король просто дурак, если думает, что я так легко выдам ему товарища. Он что, считает меня ублюдком, вроде него? — сердито спросил Кадар.
— Я уже сказал, что не знаю.
— Вернитесь на спину крила!
— Я лучше смогу управлять битвой, если буду все видеть, разве нет?
— Битвой управляю я, — отрезал Кадар. — А вам будет безопаснее оставаться верхом. Полезайте.
Но барон Гласс не послушался приказа.
— Я вижу Гласса, — нахмурившись, проговорил Акила. — Но где же Лукьен?
Трагер фыркнул:
— Прячется, ясное дело.
Ответ вызвал у Акилы раздражение.
— Я проделал весь этот путь ради Лукьена, а он даже не побеспокоился выйти ко мне? — он завертел шеей, чтобы увидеть что-либо за спинами кавалеристов. На дюне впереди выстроились ряды наездников на крилах. В центре находился мужчина, который, как решил Акила, и был Кадаром. Выглядел он впечатляюще, высокий, спартанского вида, темнокожий, с суровым взглядом. Рядом с ним стоял однорукий человек, в котором Акила немедленно узнал своего старого советника, барона Гласса.
— Ему не только удалось улизнуть: он еще и помогает моим недругам, — процедил король сквозь зубы. — Ну что же, придется расквитаться с ним за все.
— Точно, — подтвердил Трагер. Его помощник полковник Тарк проехал перед флангами, выкрикивая приказы. Копьеносцы двинутся первыми, за ними — лавина всадников с мечами. Хороший план, решил Акила, но, не будучи человеком военным, он не мог подтвердить этого наверняка. Трагер восседал на коне с видом, исполненным достоинства. Когда он заметил, насколько их силы превосходят джадорийские, на губах его заиграла прямо-таки проказливая усмешка. Но Акила все равно сомневался. Перед смертью Грак предупреждал его о воинском искусстве джадори и свирепости их крилов. — Они могут мгновенно разорвать горло человеку, — предостерег он, и его брат, Дорешен подтвердил эти слова. Дорешен вел их остаток пути после гибели Грака и теперь находился на безопасном расстоянии в тылу, вместе с дровасами, но зловещее пророчество звенело в ушах у короля.