Трагер убрался, захлопнув за собой дверь. Акила упал за стол, чувствуя себя опустошенным. Его едва не вырвало. Кровь пульсировала в висках, и комнату словно заволокло кровавой пеленой. Он не мог стоять на ногах и неловко упал в кресло. Все произошло слишком быстро — сражения с Глассом, грядущая война с Норвором и все остальное. А теперь это чудовищное обвинение. Акила закрыл глаза, боясь расплакаться. Слова Трагера были…
Какими? Невероятными? Акила вел себя так, словно ничего не могло произойти, но внутри него противный голосок зудел: Лукьен сопровождал Кассандру по пути в Кот. И у них было достаточно времени, чтобы поближе узнать друг друга. Акила изо всех сил сопротивлялся, но какая-то часть его натуры поверила в сообщение Трагера.
— Кассандра… почему?
Если ответ существовал, Акиле он был неизвестен. Он почувствовал свое одиночество.
— Я выясню правду, — шептал он. — Кассандра, я все равно узнаю, если ты была неверна мне. И ты, Лукьен, если предал меня…
В нем поднялась волна гнева, какого он раньше не испытывал; на сердце навалилась свинцовая тяжесть, руки дрожали. Он не позволит себя дурачить ни Лукьену, ни Кассандре, ни кому бы то ни было, как сильно бы он их не любил. Акила знал, что должен узнать правду.
Каким угодно способом.
Как Кассандра и предрекала, она не могла перестать видеться с Лукьеном. Он был повсюду в Лайонкипе, его имя — у всех на устах. Являясь ее телохранителем, Лукьен сопровождал ее везде, по всем королевским делам.
Это было на руку и Акиле, ибо Лукьен имел влияние на знать Кота. Норвор угрожал войной, и влияние в Доме Герцогов играло важную роль. Кассандра приписывала недавние колебания настроения мужа проблемам с королем Мором. Король вел себя тихо и держался отстраненно, ни разу не пригласив ее к себе в опочивальню. Честно говоря, это было очень кстати Кассандре, постоянно думавшей о Лукьене и его жарких ласках. Она не могла и помыслить о том, чтобы сравнить жалкие дрожащие объятия Акилы с любовью ее защитника. Она улучала каждую минуту, дабы побыть с Лукьеном, хотя они нечасто оставались одни. Когда никто не смотрел, она позволяла рыцарю целовать себя или шептать на ушко стихи со столь дурными рифмами, что оставалось только хихикать. С первого свидания Кассандра обнаружила в Лукьене выдающегося любовника, великодушного и терпеливого, помогающему из глубин ее юного неопытного тела родиться на свет настоящей женщине. То, что начиналось, как простая страсть, превратилось теперь в настоящее безумие любви. Кассандра не могла остановиться, хотя и знала, что рискует буквально всем. Или не хотела останавливаться. Она и сама не понимала, в чем заключается правда.
Но к ее чувствам постоянно примешивалась вина. Неважно, ощущала ли она любовь или удовольствие, угрызения совести неизменно сопровождали королеву, и она жила в страхе быть обнаруженной. Однако боялась она не за себя; тяжесть ее проступков была известна Кассандре. И не за Лукьена, ибо он способен выстоять и выдержать любые удары судьбы. Более всего она переживала за Акилу: как-то отразится ее неверность на его хрупком чувстве собственного достоинства? Мир знал Акилу как славного и доброго человека, но никто не ведал о его слабости, принимая ее за великодушие, а Кассандра знала, как легко он может надломиться.
Однажды ночью, вскоре после возвращения Акилы, Кассандра сказала себе: достаточно. Она ездила в Мерлоджу со своей собственной миссией доброй воли. Мерлоджа — лиирийский город недалеко от Кота. Правил им герцог по имени Джаран, имеющий большое влияние на канцелярии. Джаран был старинным другом отца Акилы и поэтому всем сердцем поддерживал Акилу. Джаран также уважал Лукьена. И вот Кассандра пыталась сделать доброе дело для Акилы и охотно отправилась в Мерлоджу. Вместе с ней поехал Лукьен и отряд королевских гвардейцев — ну и, конечно же, Джансиз. В замке Джарана их ждал теплый прием и заверения герцога, что он всегда станет поддерживать Акилу, каковы бы ни были его действия. Но Джаран также предостерег Кассандру, что его голос никогда не перевесит голоса барона Гласса, и что у Акилы не остается выбора — война с Норвором надвигается. Ее начало — лишь вопрос времени.
Кассандра оставалась в замке герцога Джарана три дня. Она была благодарна за гостеприимство и печально думала о возвращении в Кот, где ей предстояло передать мужу зловещие слова о неизбежной войне. Акилу едва ли можно считать сильным в вопросах политики человеком. Она сомневалась в его способности вести войну. Более того, она еще сильнее терзалась из-за своей неверности, ибо под тяжестью страданий Акила мог просто-напросто сломаться. Сейчас, как никогда, ему нужна ее преданность.