Когда угроза войны повисла над Норвором, Кот преобразился. Хорошее настроение, царившее среди населения после подписания договора с Рииком, улетучилось, сменившись мрачной атмосферой ожидания. Площадь Канцелярий представляла арену дебатов, а в Доме Герцогов день и ночь звучали призывы к действиям. Под руководством барона Торина Гласса, канцлеры были единодушны в желании воевать. Они ежедневно слали декларации в Лайонкип на подпись Акиле, предписывающие Военной канцелярии создавать военные планы. Даже король Карис, отец Кассандры, прислал эмиссаров в Кот, призывая к действию. Карис хотел гарантий. Желал знать, что станет делать молодой король Лиирии, если Норвор вторгнется в Риик. Но Акила не мог дать ответа. Он не знал, что отвечать.
Последние две недели прошли для Акилы словно в тумане. Все еще не оправившись после ужасных обвинений Трагера, он полностью погрузился в ученые занятия, подавленный, пьющий больше вина, чем следовало. Он мало ел и почти ни с кем не виделся. Не в силах лицезреть жену, он притворялся очень занятым, чтобы избегать близости с ней. А Кассандра, вроде бы, и не возражала, так как сама в эти дни болела: она исхудала и побледнела, страдая от невыносимой боли в желудке, которую отказывалась обсуждать. Акила все еще любил Кассандру, и ее болезнь только добавила горьких переживаний в его жизнь. У него не было доказательств ее неверности, но он подозревал, что Трагер не солгал. Кассандра с ума сходит по Лукьену. Если бы он так не любил их обоих, давно смог бы в этом убедиться. К своему удивлению, он понимал Кассандру. Лукьен красив, как и она сама. Ни одна женщина не устоит перед ним — вот и королева не устояла. Власть его обаяния захватила ее, как это уже случилось с множеством девушек Лайонкипа за многие годы.
А Лукьен? Акила все еще не знал, что чувствовать в отношении старого товарища. Братья всегда соперничают, они тоже не исключение. Иногда их отношения были непростыми, но Акила всегда ощущал на себе любовь Лукьена. Будучи рядом с Лукьеном, он сам себе казался выше, чем был на самом деле. Оттого, что Лукьен охотно поддерживал в нем эту уверенность в себе, Акила любил Бронзового Рыцаря, и неважно, одинаковыми ли глазами они смотрели на мир.
Но сейчас Акила ощущал растущую ненависть, совершенно незнакомое уродливое чувство. Его предали, и о прощении говорить не стоит. Единственное, что удерживало его от действий, — отсутствие доказательств. Пока он опирался лишь на слова Трагера.
— Этого недостаточно, — шептал Акила. Он был один, как всегда в эти дни, сменив стены Лайонкипа на свою недостроенную библиотеку. День был хмурый, в точности как его настроение. Накрапывал дождь; лицо и волосы уже намокли. Когда стали поступать новости о подготовке к войне в Норворе, здешнее строительство замедлилось, дождь же и вовсе прекратил работы. Сегодня на площадке не было рабочих, даже Фиггис отсутствовал, а ведь он всегда наблюдал за процессом. Отсюда, сверху, Кот выглядел как прихрамывающий на одну ногу гигант. Ему нужен настоящий король, который сможет решительно повести страну в будущее, остановить Мора с его наглостью и успокоить недовольных канцлеров. Нужен тот, кто может принимать решения, такой правитель, каким Акила был еще недавно. Где же теперь тот пылкий молодой человек?
— Исчез? — спросил Акила у самого себя. Под ногой хрустнул камень, и взвился столб пыли, как будто мечта разрушалась, превращаясь в прах.
Нет, не исчез, решил он. Его просто напугали и предали. Но он вернется. И тогда мир поймет, что он вовсе не простофиля, а настоящий герой, получше Лукьена или барона Гласса.
— Акила Добрый, — проговорил он. Прозвище заставило его улыбнуться. Он все еще добрый. Люди любят его. Он все делает только для них, и им это известно, вот почему народ не присоединяется к воинственным призывам Гласса. Они ждут, когда заговорит король.
Акила отправился в центр постройки, где среди камней выделялся один огромный. Акила множество раз видел, как Фиггис сидит на этом камне и руководит рабочими. Король провел ладонью по поверхности камня, стерев капли воды, прежде чем сесть. Он смотрел на город, недоумевая, что предпринять. Воевать не хотелось. Больше всего на свете он стремился быть мирным правителем. Но его задевали за живое действия короля Мора, он ненавидел старика за угрозу миру. Мор весьма надменный человек. Таким его знал отец Акилы. Теперь этот король испытывал нервы сына.
— Да, — согласился Акила. — Все они меня испытывают. Абсолютно все.
Король Мор, барон Гласс, канцлер Хогон — все они состоят в заговоре, готовые уничтожить то малое, что он построил. Хотят власти для себя и ничего больше, но Акила не позволит им добиться желаемого. Он осмотрел постройку, зная в глубине души, что библиотека будет построена.
Чего бы это ни стоило.
Он услышал звук за спиной. Повернувшись, заметил скачущую под дождем одинокую фигуру всадника. Бронзовый Рыцарь был одет в золотистый плащ, на лице застыло озабоченное выражение. Он остановил коня у границы возводимого здания.
— Можно мне подойти ближе? — крикнул он.