– Нет, – сказала она, бросив умоляющий взгляд на женщину, – Джоанна, пожалуйста, останься.
Джоанна послушно подошла и встала рядом с Клер, как будто та не в первый раз просила ее о подобном одолжении. Как печально, подумал Этли, даже трагично, что Клер Стоунман настолько одинока, что ей приходится обращаться за поддержкой к собственной горничной.
– Хорошо, – сказал Этли и вздохнул поглубже. – Миссис Стоунман, сегодня утром в южной части парка Риверсдейл было обнаружено тело…
– О боже… – Клер Стоунман повернулась к Джоанне и сжала ее руку.
– Тело молодой девушки, такого же возраста, что и ваша дочь, похожей по описанию и с удостоверением вашей дочери.
– Нет…
Страдание Клер было тихим, все обратилось внутрь. Она будто задыхалась, стараясь подавить судорожный вздох. Она отпустила Джоанну, сцепила руки так, что пальцы побелели, и с силой прижала их к животу, будто наказывая себя болью. Джоанна, явно тронутая страданием Клер, крепко обняла несчастную женщину.
Грир полез в карман и достал мобильный телефон. Выбрал в меню фотогалерею и открыл фотографию мертвой девушки, ее изуродованного окровавленного лица. Грир взглянул на нее и понял, что не в силах показать эту отвратительную фотографию Клер Стоунман.
– Я хочу ее видеть, – сказала Клер.
– В этом нет необходимости, миссис Стоунман, – ответил Грир. – На вашу дочь заведено досье. Для опознания жертвы достаточно отпечатков пальцев.
– Жертвы? – Она пристально посмотрела на Грира, только теперь задумавшись о причине смерти дочери.
– Простите, миссис Стоунман. Я детектив отдела по расследованию убийств.Мать отвернулась от Грира и, низко опустив голову, разрыдалась.Этли привез Клер Стоунман в морг Бруклинской окружной больницы и проводил в комнату, где она могла на видеомониторе взглянуть на тело дочери. Однако Клер настояла на том, чтобы увидеть тело лично.
– Ладно, – согласился помощник следователя, пожав плечами.
Грир подвел мать к столу, дал ей минуту, чтобы собраться с силами, и поднял синюю простыню, открывая тело девушки. Женщина молчала, лицо ее застыло от боли, затем она наклонилась, чтобы получше рассмотреть лицо девушки, разбитое, но уже без следов крови и грязи. Она долго молчала, глядя на мертвое тело. Затем миссис Стоунман протянула руку и, дотронувшись до волос девушки, беззвучно всхлипнула.
– На самом деле не светлые, – шепнула она мертвой девушке.
– Миссис Стоунман…
Клер повернулась к Этли, по лицу ее текли слезы, но она будто не замечала этого.– Это не моя дочь, – сказала она уверенно. – Это не Валли.
2
Валли Стоунман лежала на спине, постепенно просыпаясь. Утренний свет разливался по огромной комнате, расцвечивая яркую мозаику, которой был выложен купол потолка в четырех с половиной метрах над ней: батальную сцену из Троянской войны. В комнате было на удивление тепло, несмотря на выключенную тепловую вентиляцию и весьма холодную ночь; Валли вполне хватило одного шерстяного одеяла. Она подумала, что, наверное, котельная в этом здании находится в подвале, как раз под ней, то есть под вестибюлем коммерческого банка; мраморный пол здесь был всегда слегка теплым на ощупь.
В качестве уединенного местечка для сна Валли выбрала узкий помост вдоль северной стены, возвышавшийся над нижним этажом. Это возвышение создавало иллюзию изолированности, а кроме того, отсюда был хороший вид на батальную сцену на потолке: шлемы с перьями, фигурные нагрудники, боевые кони и конечно же герои верхом на лошадях, готовые к битве.
Кто-то поднялся по лестнице позади нее и прошел по помосту. Судя по скрипу кроссовок, это был Тэвин. Из всех знакомых Валли семнадцатилетних парней он был физически наименее развит, ростом метр восемьдесят и с огромными ступнями сорок пятого размера, которыми он вечно шаркал по земле. Он всегда носил широкие армейские штаны-карго и серую флисовую толстовку.
Он присел рядом с Валли, и она приподнялась на своем одеяле. Они сидели рядом, прислонясь к каменной стене, и сонно смотрели вниз, на первый этаж, где не было никакой мебели, лишь ряд пустых кассовых окошек вдоль южной стены.
– Доброе утро, – сказал Тэвин, зевая, его глаза немного опухли от сна. Волосы у Тэвина по бокам головы были сбриты, а посередине отрос длинный хайер, и это в сочетании с гладкой кожей цвета капучино – знаком его смешанного происхождения – придавало ему экзотический, нездешний вид. У него были длинные красивые ресницы, почти девичьи, хотя на девушку Тэвин был совсем не похож, и потому Валли они особенно нравились.
– Привет, – сказала Валли, улыбаясь. Когда Тэвин был рядом, день всегда начинался хорошо.
Он рассматривал мозаику на потолке.
– Ты уже догадалась, какое отношение все эти парни на лошадях имеют к банку и вообще к Нью-Йорку?
– Нет, – ответила Валли. – Но мне нравится.
– Да. Не всегда нужна причина.
Валли взглянула на него.
– Это очень мудро, Тэв. Спасибо.
– На здоровье, – ответил он, снова зевая.
Они сидели молча, когда со стороны бывшей комнаты отдыха для банковских служащих раздались какие-то суетливые звуки.
