– Ой, спасибо. Подождите… – Мысли путались в голове. – Фил. Мы когда-нибудь…
– Встречались? Да нет. Твоя мама принесла мне несколько фотографий, и я рисовал по ним.
– А.
– Так, значит, ты маму ждешь?
– Да, – ответила Валли. – Она задерживается, так что мы тут просто сидим. Ой, простите… Фил, это мой друг Тэвин.
– Привет, Тэвин, – сказал Фил, и они пожали друг другу руки. – Ну, черт, вы бы просто стучались ко мне, да и все. Чего тут мерзнуть…
Фил выдвинул ящик стола и в огромной куче всевозможных вещей отыскал ключи на брелоке в виде статуи Свободы. Он вышел из домика, и Валли с Тэвином последовали за ним. Он подошел к двери домика № 27, открыл оба замка и толкнул дверь. Фил вошел внутрь и включил свет – здесь на потолке висели такие же светильники, как и в его студии.
– Мне надо бежать, – сказал Фил, пропуская Валли и Тэвина внутрь, – очень приятно было наконец познакомиться с тобой, Валли, и с тобой тоже, Тэвин.
– Большое вам спасибо, – ответила Валли и, едва сдерживая восторг, пожала ему руку.
Валли закрыла за Филом дверь и осмотрела комнату. Она очень отличалась от студии Фила и женщины-скульптора: здесь не было нагромождения художественных объектов, обстановку домика № 27 можно было назвать спартанской, основным предметом интерьера здесь был кабинетный рояль, стоявший посреди комнаты, полированный, черный, с надписью золотыми буквами «Steinway & Sons». Валли с минуту рассматривала инструмент, затем медленно подошла и села за рояль. Осторожно, робко подняла она крышку рояля и сыграла гамму. Инструмент был идеально настроен.
– Она музыкант, – сказал Тэвин.
– Была, там, дома, – ответила Валли грустно. – Доктор Рейнер мне рассказывала.
– А вот и ты, – сказал Тэвин, указывая в угол комнаты.
В углу стояла узкая кровать, покрытая тяжелым шерстяным одеялом, с двумя подушками. На стене над кроватью висел написанный маслом портрет Валли в восемь или девять лет, очевидно, работы соседа Фила, созданной по тем эскизам, что он показывал. Портрет был выполнен просто, без какой бы то ни было стилизации, но с акцентом на некоторых чертах Валли – четко очерченных скулах и черных глазах. Фил сделал глаза чуть покрасневшими, что придавало портрету необычайную жизненность.
– Вот это да, – сказал Тэвин.
Валли узнала себя, но была поражена выражением грусти и гнева, ярко показанным на портрете. Глаза девочки смотрели укоризненно.
– Неужели это я? – спросила она.
Тэвин видел, что Валли взволнована.
– Она прекрасна, Валли. Как и ты.
Валли отвернулась от портрета и принялась рассматривать комнату. Других предметов здесь было лишь два: металлический шкафчик с двумя ящиками и рядом – уничтожитель бумаг, а также простой деревянный платяной шкаф. Сначала Валли открыла ящики шкафчика – они не были заперты – и просмотрела лежащие там документы: это были счета за пользование студией, а также выписки из нескольких банковских счетов. Счета были на очень крупные суммы, всего около трехсот тысяч долларов. Все документы были на имя Эллен и Кирстен Уитни.
– Эллен Уитни, – сказала Валли вслух. – Кирстен Уитни.
Тэвин смотрел через плечо Валли, как та перебирает документы с финансовыми отчетами за много лет.
– Тебе знакомы эти имена?
– Нет.
– Одно из них, наверное, ее псевдоним, – сказал Тэвин. – А другое – твой, точно. У твоей матери есть псевдоним, и логично, что она придумала такой же и для тебя. Так что это все и твое тоже. Вот как она хотела сделать.
Валли подошла к гардеробу с зеркалом на дверце, открыла его и осмотрела содержимое. Там лежали два небольших одинаковых черных чемодана, с ручкой и на колесиках, такого размера, какие можно брать с собой в самолет и класть на багажную полку. На чемоданах стояли две пары новых черных кожаных ботинок. Ботинки были дорогой скандинавской марки, Валли видела такие на распродаже в хорошем манхэттенском обувном магазине, это были самые удобные ботинки из всех возможных, стильные, но такие же практичные, как солдатские сапоги.
Валли взяла ботинки и обнаружила, что одна пара тридцать восьмого размера – самого распространенного женского, а вторая тридцать девятого – размера Валли. Она сняла свои ботинки и примерила новые. Идеально. Валли осмотрела одежду, висящую на плечиках. Там было всего несколько вещей: два теплых шерстяных темно-синих пальто средней длины, два серых кашемировых свитера, четыре пары новых джинсов, несколько простых футболок без воротника, белых и темно-серых. В выдвижном ящике лежало женское нижнее белье черного цвета, несколько пар колготок и шерстяных носков, идеально подходящих к ботинкам. Все было совершенно новое, ни разу не надетое, все среднего размера, как раз для Валли.
– Что ты тут видишь, Тэв? – спросила Валли.
– Это убежище, – ответил Тэвин. – И отправной пункт для… чего угодно. Чтобы сбежать.
– На случай, если все будет плохо, – согласилась Валли. – Если никакие меры предосторожности не сработают и опасность будет близка.
