– Здесь две тысячи долларов, – сказала Валли. – Это вам двоим. Вы знаете Лоис Чао из «Дома гармонии»? Она когда-то давно рассказала мне об одном месте, за городом, на севере, под названием «Неверсинк». Это часа три-четыре на автобусе. Адрес там, в конверте, вместе с деньгами. Это что-то вроде пансиона, где можно жить и работать на ферме и одновременно на пару часов в день ходить в школу, чтобы потом получить аттестат. – Валли помолчала. – Я не указываю вам, что делать, но это шанс для вас начать сначала. Деньги ваши, на черный день и вообще.
Элла и Джейк не знали, что сказать, не понимая сначала, то ли она делает им подарок, то ли хочет отделаться от них. Они переглянулись, и Валли показалось, что взгляды эти выражали облегчение, желание чего-то нового и новую надежду.
– А как же ты?
– Мне надо довести дело до конца, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Мне одной. Я виновата в том, что случилось с Тэвином. Если и с вами что-то случится…
Элла взяла Валли за руку и крепко сжала ее. Валли с благодарностью ответила на рукопожатие. Она посмотрела на часы в телефоне.
– У меня есть несколько минут, – сказала она Элле. – Давай подготовимся?
– Хорошо.
Джейк молча смотрел, как Валли и Элла поспешно и беззвучно совершали свой обычный утренний ритуал: макияж, лак для ногтей. Через пять минут все было готово, Валли быстро обняла Эллу и Джейка, улыбнулась им на прощание и вышла за дверь.
32
Валли доехала до тоннеля Квинс-Мидтаун и свернула на федеральную автостраду 495, по которой надо было ехать два часа до конца Лонг-Айленда. Она взглянула на часы в машине, они показывали 1:30. Хорошо. У нее был полный бак бензина и три банки «Ред булл», чтобы не расслабляться. Она подключила свой аудиоплеер к магнитоле и выбрала сборник, который Тэвин записал пару месяцев назад. Там были быстрые танцевальные мелодии шведской певицы Робин, которая нравилась Валли, несколько баллад и немного классического рэпа. Одна из песен особенно полюбилась Тэвину, «Concrete Schoolyard», задушевный рэп от группы Jurassic 5.
Валли прослушала песню три раза подряд и в конце концов расплакалась. Потом убрала плеер, включила радио и крутила ручку, пока не нашла радиостанцию с хорошей танцевальной музыкой. Она прибавила громкость, так что музыка была слышна водителям соседних машин, и открыла первый «Ред булл».
Она снова думала о Джоанне и радовалась, что Клеско нужно было найти камни, иначе он бы наверняка сразу убил ее. Странное чувство мучило Валли, оно появилось еще тогда, когда она столкнулась с Джоанной лицом к лицу в домике-студии. Встреча эта получилась удивительно разочаровывающей, и не только потому, что сразу за ней последовало жестокое нападение Клеско. Валли надеялась, что встреча с настоящей матерью все изменит, что это будет событие, которое как-то объяснит, оправдает и приведет в порядок все то, что Валли пережила за свое бурное детство. Доктор Рейнер говорила, что Валли узнает свою мать, взглянет на нее, как в зеркало, и впервые по-настоящему увидит саму себя.
Ничего такого не произошло. Валли была растеряна, как никогда в жизни. Почему? С самого детства Валли необходимо было найти кого-то, кто помог бы ей самоутвердиться, понять, кто она такая, откуда она. Теперь, после ужасных событий последних дней, задача эта казалась Валли детской и ненужной. Чтобы этот поиск собственной индивидуальности к чему-то привел, он должен был совершаться внутри нее. Клер, Джоанна, приемный отец Джейсон, монстр Клеско, даже ее друзья – все эти люди были так или иначе важны для Валли, но они не могли помочь ей самоопределиться.
Поняв это, Валли еще больше захотела спасти Джоанну от Клеско; ее поиски биологической матери принесли столько боли и страдания всем в ее жизни, и Валли не могла позволить еще одному человеку пострадать из-за ее собственного безрассудства. Через несколько часов Валли отстоит свое место в этом мире единственным действенным способом – своими поступками. Эта внезапно пришедшая к ней решимость вдруг сделала ее странно спокойной. Она слушала музыку и позволила мыслям ненадолго отключиться, чтобы собрать всю силу духа для того, что ей предстояло.
Два часа прошли как одна секунда. В конце автомагистрали Валли свернула на северо-восток, на Олд-Кантри-роуд. Менее чем через двести миль она оказалась у небольшой гавани в Гринпорте, где она побывала вместе с друзьями несколько дней назад. Паром до острова Шелтер не ходил ночью, а значит, Клеско и молодой русский – с пленницей Джоанной – не могли переправиться на остров. Они могли попытаться найти альтернативный способ добраться туда, но Валли подумала, что они выберут простейший способ и дождутся утра, то есть шести часов.
