Она долго болтала о двадцатом июне, дне большой денежной реформы, а потом сунула марки в уголок серванта, но девушка не обратила на них никакого внимания. И пока Алиде рассуждала о падении ценности денег и о том, что рубль превратился в туалетную бумагу, девушка слушала с отсутствующим видом, в промежутках вежливо кивая, иногда подсознательно отмечала какое-нибудь новое для нее слово и тут же упускала его, не реагируя. Позже, когда девушки не было рядом, Алиде приходила проверить и пересчитать деньги. Никто к ним не прикасался. Алиде также намекала на то, какой у нее роскошный лес, но не видела в глазах девушки ни малейшего проблеска заинтересованности. Напротив, оставаясь одна, девушка брала в руки и начинала изучать стоящую на столе старинную сахарницу времен Виру, водила пальцами по ее трещинкам и декору и смотрела сквозь нее на кухню.
Ни один вор не заинтересовался бы сломанной посудой. Алиде снова проделала тот же трюк: оставив девушку одну в комнате, она пошла за водой на колодец. Перед уходом отодвинула занавеску настолько, чтобы со двора наблюдать за действиями гостьи. Зара расхаживала по комнате, потом подошла к шифоньеру, но не открыла его и не стала выдвигать ящики, а прикасалась к нему снаружи, даже приложила щеку к его поверхности, окрашенной в белый цвет. Понюхала стоящие на столе гвоздики, погладила вышитые на черной скатерти маки, ландыши и венки, провела рукой по их зеленым листьям и стала внимательно изучать ткань, как будто хотела научиться вышивать. Если она и была воровкой, то, наверное, самой плохой из представителей этой профессии.
Перед тем как девушка проснулась, Алиде позвонила соседке и сказала, что у нее повысилась температура и она не в силах идти за гуманитарной помощью. И молоко у нее пока есть, Айно может принести его в другой раз. Та хотела было продолжить разговор о Мелис, которая видела в лесу странный свет, это было НЛО, и Мелис потеряла сознание и очнулась лишь спустя несколько часов на той же самой дороге. Мелис не помнила, увозили ли ее в НЛО куда-то или нет. Алиде перебила соседку, сказав, что чувствует себя неважно, ей нужно прилечь, и бросила трубку. В конце концов, у Айно имелось достаточно странностей, над которыми она могла поразмыслить у себя дома. Было ясно, что от девушки надо поскорее отделаться, прежде чем кто-либо из деревенских наведается в гости. И что за чудеса, что она взяла ее в дом переночевать?!
Девушка звучно ела. Щеки горели, своим цветом напоминая коричное яблоко. Мысль о машине заставляла блестеть глаза, хотя девица явно хотела скрыть интерес. Она была плохой актрисой, от этого никуда не денешься. И то, чего она пыталась достичь стрижкой волос, явно не удалось, этот «ежик» привлечет еще больше внимания, чем прежняя прическа. Алиде пошла в чулан, чтобы набрать огурцов. Приготовленный специально для дочери крем затвердевал в шкафу перед набором консервов с огурцами. Это было единственное, что Талви соглашалась увезти с собой в Финляндию. Коже дочери подходил этот крем из календулы, а сама она не научилась его делать. Она никогда не соглашалась взять с собой огурчики, хотя здесь они ей были по вкусу. В багажник машины можно было уместить сколько угодно банок с огурцами, но если Алиде пыталась засунуть их туда незаметно, дочь их выбрасывала. Финны, кажется, не кладут перец при засолке, в том-то и различие.
Собиралась ли притулившаяся на кухне девушка похитить машину дочери или только продолжить на ней свой побег? У Алиде не было ответа на этот вопрос.
Она села за стол и предложила Заре нарезанные кусочками огурцы, в которые добавила укроп и кефир, консервированный салат из огурцов и просто маринованные огурчики.
— В этом году очень много огурцов.
Зара не могла решить, чему отдать предпочтение, и сначала протянула руку к маринованным огурцам, потом к блюду, рука у нее задрожала, и блюдо упало на пол. Звук его падения заставил Зару вскочить со стула, ее руки взметнулись к ушам. Снова она все испортила. Перевернутое эмалированное блюдо лежало рядом с половиком, полосы кефира испещрили серый бетонный пол. К счастью, блюдо оказалось не стеклянное, и она ничего не разбила. Скоро, может, и разобьет, если у нее не перестанут трястись руки. Ей нужно унять эту дрожь и заставить Алиде понять, что времени у нее в распоряжении мало. Та и на этот раз не рассердилась на причиненный Зарой беспорядок, она принесла тряпку и начала спокойно тереть пол. Ничего страшного не случилось, как бы говорила она всем своим видом. Когда Зара сообразила подоспеть на помощь, руки ее все еще тряслись.
— Зара, милая, это всего лишь блюдо для огурцов. Садись за стол и продолжай есть.
Зара повторила, что она нечаянно, но это, видно, не интересовало Алиде, которая прервала извинения девушки.
— Так значит, у твоего мужа водятся деньжата?
Зара так и опустилась на стул. Теперь надо сосредоточиться и мило беседовать с женщиной, не устраивая больше беспорядка в ее доме. Зара, будь приличной девочкой. Не думай, если ты сейчас не в состоянии. Лишь отвечай на вопросы. О машине поговоришь позднее.