Фотографии были сделаны на глянцевой западной фотобумаге, яркая помада Зары блестела на фоне тусклой клеенки. Палочки ресниц расширились как лепестки вокруг глаз, обведенных светло-синей жемчужной пыльцой. Слегка выпячивались светло-розовые прыщики, хотя в целом кожа выглядела сухой и тонкой. Круглый широкий воротник лежал косо, так, будто кто-то его дернул.
— Я никогда ее не видела, — сказала Алиде.
Мужчина нисколько не смутился. Он продолжал и его слова грохотали, как сапоги большого мужчины.
— Сейчас весь мир ищет ее.
— Я ничего не слышала, хотя радио все время включено.
— Цель в том, чтобы не поднимать шума, тихо расследовать дело, чтобы выманить ее.
Чем меньше она будет знать о том, что ее ищут, тем меньше она будет остерегаться.
— А-а.
— Она — опасный преступник.
— Опасный?
— Много плохого сделала.
— Что плохого?
— Она убила своего любовника в постели, причем на редкость хладнокровно.
Гэбист возвратился со двора, подошел, встал за спиной молодого мужчины и вытащил из кармана своей куртки еще фотографии. Он положил их сверху тех, что уже лежали на столе.
— Вот труп. Пожалуйста, посмотрите фото и подумайте как следует, видели ли вы эту женщину.
— Никогда не видела.
— Будьте добры, посмотрите внимательно.
— Мне это не нужно. Я довольно насмотрелась на трупы.
— Девушка выглядит невинной, но то, что она сделала со своим любовником… Он был очень к ней привязан, а она задушила его без всякой на то причины, перекрыла подушкой дыхание, когда он спал. Вы живете одна? Представьте, что вы спите спокойно и видите сладкие сны и никогда больше не проснетесь. Это может произойти в любую ночь. Когда вы ничего не подозреваете и совершенно беспомощны.
Рука Алиде шарила под оборками скатерти. Пальцы сложились так, чтобы взяться за ручку ящика и быстро выдвинуть его. Надо было положить пистолет на стул, чтобы он был наготове. Запах, шедший от горки белого натертого хрена, лежащего перед Алиде, прожигал, уничтожая вонь от пота русского. Мужчина, представившийся Поповым, облокотился на стол и в упор смотрел на Алиде.
— Хорошо. Я позвоню вам, если только она придет сюда.
— У нас есть причина надеяться, что она придет.
— Почему именно сюда?
— Да потому что она ваша родственница.
— Ну, вы мастер выдумывать истории, — засмеялась Алиде, и от ее смеха зазвенела чашка.
— Бабушка девушки живет во Владивостоке, ее зовут Ингель Пек. Ваша сестра. И важно еще то, что девушка говорит по-эстонски, ее научила ваша сестра.
Ингель? Почему мужчина заговорил об Ингель?
— У меня нет сестры.
— Судя по документам, есть.
— Не знаю, зачем вы пришли сюда рассказывать ваши сказки, но…
— Молодая женщина, Зара Пек, совершила убийство в этой стране и, насколько нам известно, у нее здесь никого, кроме вас, нет. Конечно же она придет сюда, к давно пропавшей родственнице. Она думает, что вы не знаете — в газетах и по радио об убийстве не сообщали — и придет сюда.
Пек? Фамилия девушки Пек?
— У меня нет сестры, — повторила Алиде. Пальцы ее выпрямились, рука снова поднялась к груди. Значит, Ингель жива.
Паша пнул ногой стул:
— Где девушка?
— Да не видела я никакой девушки!
Ветер зашелестел мятой, развешенной над плитой для просушки. Затем его порыв взметнул цветки календулы, разложенные на газете. Затрепетала занавеска. Мужчина вытер лысину, его голос выровнялся:
— Вы наверняка понимаете всю серьезность совершенного Зарой Пек преступления. Позвоните нам, как только она появится. Ради вашего же спокойствия. Всего вам хорошего.
У двери мужчина остановился.
— Зара Пек жила у бабушки до тех пор, пока не отправилась на заработки на Запад. Она забыла на месте преступления свой паспорт, кошелек и деньги. Ей нужен человек, который поможет в сложившейся ситуации. Вы — ее единственная надежда.
От бессилия Зара упала на пол клетушки. Стены задыхались, пол задыхался, доски выделяли сырость, обои потрескивали.
Казалось, по щекам у нее разгуливают мухи. Как они летают в темноте?
Алиде знала.
От Ингель ничего не было слышно и, чтобы успокоить Ханса, Алиде начала писать письма от имени сестры. Она не могла выдержать его каждодневные вопросы: что слышно от Ингель, есть ли письма от нее, его бесконечные догадки, что она делает тогда-то и тогда-то. Алиде знала манеру письма сестры и свойственные ей фразы, а почерк подделать оказалось и вовсе легко. Она сообщила Хансу, что его жена нашла доверенного человека и что им разрешили принимать посылки. Ханс обрадовался, и Алиде сказала ему, что ей удалось положить в толстый пакет много всего, и Ингель теперь не будет бедствовать. Тогда Ханс сказал, что и он мог бы отправить ей свое приветствие.
Такие вещички, по которым Ингель поймет, что это от Ханса.
— Принеси ветку вербы, что растет у церкви. Положим в пакет. Под ней мы встретились первый раз.
— Помнит ли Ингель об этом?
— Конечно, помнит.
Алиде пошла за веткой ближайшей вербы.
— Ну, как, годится?
— Это от церковной?
— Конечно.
Ханс приложил к лицу листок вербы:
— Изумительный запах.
— Верба ничем не пахнет.