Алиде присела, прислонясь к каменному фундаменту. Ее руки покраснели от жесткой щетки и холодной воды, она чувствовала себя усталой, и земля у нее под ногами устала, она прогибалась и вздыхала, как грудь умирающего человека. За спиной Алиде слышала голоса животных, они ждали ее, ей нужно было идти, но она сознавала, что и сама ждала. Ждала кого-то, как тогда в подвале, где она превратилась в мышь в углу комнаты, потом в муху на лампе. И выйдя из того подвала, она все ждала кого-то. Кто сделал бы что-нибудь, что помогло бы стереть из памяти хотя бы часть происшедшего в подвале. Погладил бы по голове и сказал, что это была не ее вина. Пообещал бы, что такого больше никогда не повторится, что бы ни случилось. И как только Алиде осознала, чего она ждет, она ясно поняла, что этого никогда не произойдет. Никто никогда не придет, чтобы сказать такие слова, не позаботится о том, чтобы этого с ней никогда больше не было. Что она, Алиде, единственная, кто может об этом позаботиться. Никто другой не сделает это за нее, даже Мартин, хотя он очень хочет для нее только самого лучшего. На кухне печень трески высохла, потемнела на краях бутерброда. Мартин налил в стакан водки и ждал, когда жена вернется из хлева, налил второй стакан, потом третий, понюхал рукав вместо закуски по русскому обычаю и не прикоснулся к бутерброду, все ждал жену, и над его головой горела красная звезда блестящего будущего, рядом — счастливая семья, желтый свет лампы.
Алиде смотрела на него через окно, но не могла пересилить себя и войти внутрь.
Зара перевела дух. Рассказывая о Владике, она иногда забывала о времени и месте, увлекалась, как умела увлекаться когда-то давно. Она очнулась, услышав возню Алиде возле плиты, вернулась в настоящее и заметила, что ей сунули в руки стакан. Молочный гриб помыли, налили свежее молоко, а старое было в стакане Зары. Она послушно пригубила напиток, но он был настолько кислым, что она сморщилась и незаметно поставила стакан на стол за посудой, когда Алиде пошла во двор мыть корень хрена. От печи поднимался знакомый запах нагревающихся помидоров. Зара глубоко вдохнула его и начала нарезать новые ломти, в помощь Алиде. Это было приятное занятие, домашняя атмосфера в кухне, парящие кастрюли, ряд банок с остывающими консервами.
Ее бабушка всегда с удовольствием консервировала, делая запасы на зиму. Это была единственная домашняя работа, в которой она принимала участие, или вернее сказать, руководила ею. Иногда она велела маме нарезать капусту, а теперь Зара сидела за тем же самым столом, но вместе с Алиде, которая ненавидела ее бабушку. Ей надо браться за самое главное, а не ждать подходящей минуты, которая никогда не настанет.
— Это для зимнего салата. Триста граммов, столько же чеснока, яблок и перца. Килограмм помидоров, соль, сахар и уксус. Для одной лишь банки, даже согревать не надо. Витамины сохраняются.
