Когда на следующий день Лаврентий сидел за дверью один, Зара постучала и позвала его по имени. Лаврентий открыл дверь и встал на пороге, неуклюже расставив ноги, в одной руке финка, в другой — кусок дерева.
— В чем дело?
— Лавруша.
Так как люди становятся добрее, когда их зовут ласкательными именами, Зара воспользовалась этим.
— Лавруша, дорогой, вы собираетесь в Таллин?
— А тебе-то что?
— Я знаю эстонский. Довольно хорошо.
Лаврентий ничего не ответил.
— Он немного похож на финский. Там бывает много финских клиентов. И так как эстонский почти как финский, я могу там обслуживать эстонских клиентов, русских и немецких так же, как здесь, и вдобавок еще финских.
Лаврентий снова ничего не ответил.
— Лавруша, девочки рассказывают, что там ужасно много финских клиентов. И сюда заходил один финн. Он сказал, что в Таллине девочки лучше и что он предпочитает там их посещать. Я говорила с ним по-эстонски.
На самом деле мужчина говорил на смешанном финском, немецком и английском, но Лаврентий не мог этого проверить. Без штанов, в носках, клиент торчал перед окном и бубнил:
— Girls in Tallinna are very hot. Natasha, girls in Tallinna. Girls in Russia are also very hot. But girls in Tallinna, Natashas in Tallinna. You should be in Tallinna. You are hot, too.
Finnish men like hot Natashas in Tallinna. Come to Tallinna, Natasha[8].
Лаврентий ушел, не говоря ни слова. Через несколько дней дверь с треском распахнулась. Паша пихнул ее в бок:
— Ну, живо собирайся, поехали.
Зара скрючилась на кровати. Паша спустил ее за ноги на пол.
— Одевайся.
Зара встала, начала одеваться, быстрей, надо быть быстрой, если приказали. Паша вышел из комнаты, что-то крикнул, какая-то девушка взвизгнула, Зара не узнала по голосу, слышно было, что он ударил ее, девушка завизжала громче, Паша снова ударил, и она замолчала. Зара надела еще одну рубашку, проверила, на месте ли фотография, засунула в карман куртки шарф и юбку, наполнила внутренний карман табаком, попперсами и болеутоляющим лекарством, которое не всегда давали, хотя частенько оно требовалось. В другой карман засунула косметику и в третий кусочки сахара, так как они не всегда помнили о еде. И пионерский значок. Она взяла его с собой из Владика, потому что очень гордилась им, и он был с ней даже ночами при меняющихся клиентах. Это был ее талисман, оберегающий от самого плохого. Однажды Паша увидел его, выхватил, засмеялся и вернул обратно.
— Храни себе на здоровье, но сначала надо за это поблагодарить.
И Зара разделась и поблагодарила.
Паша оставил дверь открытой. Новые девочки сбились в стайку, Лаврентий выпроводил их во двор. Там ждал грузовик. В толпе стоял плач. Во дворе был сильный ветер, он трепал одежду Зары, замечательный ветер, который пах выхлопным газом и свежестью одновременно. Последний раз она была на улице, когда ее только привезли сюда. Лаврентий махнул ей рукой и велел садиться в «Форд», стоявший за грузовиком.
— Отправляемся в Таллин.
Зара улыбнулась ему и заскочила в «Форд». Она успела увидеть выражение лица Лаврентия. Он был ошарашен. До этого она никогда не улыбалась ему. На этот раз на ней не было наручников. Они знали, что она никуда не убежит.
На каждой границе скапливалась очередь. Посмотрев на нее с отвращением, Паша отправлялся утрясти ситуацию и, добившись, возвращался в машину, где ждали Лаврентий и Зара, нажимал на газ до упора. Машина пролетала мимо очереди и через границу, и они продолжали путь. Из Варшавы через Кузнирку в Гродно, Вильнюс и Даугавпилс и все время на большой скорости. Зара сидела, прилепившись носом к окну. Виру приближалась, мелькали сосны, маслобойни, заводы, телеграфные столбы, автобусные остановки, поля, яблочный сад, посреди которого паслись коровы. Иногда делали небольшие остановки, и Лаврентий приносил Заре еду из ларька. Из Даугавпилса поехали в Сигулду. Там пришлось остановиться, так как Лаврентий хотел сделать снимки для Верочки и отправить ей открытку. Их друзья когда-то побывали в этих местах и привезли в качестве сувениров деревянные тросточки, украшенные картинками и словом Сигулда. Тогда Верочка ждала ребенка и не поехала с ними, но, по отзывам, санатории в Сигулде были изумительными. А долина Гауя! Лаврентий спрашивал дорогу и велел Паше сделать крюк, чтобы подъехать к подвесной канатной дороге. Машину остановили вдалеке от билетной кассы, под деревом.
— Девушка может пойти со мной.
Зара вздрогнула и посмотрела на Лаврентия.
— Ты что, спятил? Сбежит. И, смотри, не задерживайся.
— Да она и пытаться не станет.
— Сказано, нельзя.
