За автобусом ехал «Москвич» с одной горящей фарой, затем мимо протрещал «Жигуленок». Темнота скрыла остановку так быстро, что она не успела подумать, как обойти ее и сменить направление, а затесалась в середину ждущей на остановке толпы. Она оказалась посреди домашних девочек в коротких юбках и белых колготках, которые распространяли одновременно запах невинности и абортов, их красные ногти светились в темноте и, казалось, цеплялись за будущее. Стайка ошарашенно затрепыхалась, когда она втесалась в ее середину. Длинные серьги в сморщенных ушах их бабушек закачались, окружающие девиц молодые люди не успели загородить их своими руками. А она уже вышла из стайки, пронеслась мимо хмельного и благоухающего одеколоном мужчины, и шорох пластиковых пакетов остался позади вместе с нарисованными на них веселыми парусниками, плывущими в блестящее будущее девочек. Она вернулась в район многоэтажных домов. В освещенный автобус без туфель она не решилась войти. Кто-то мог бы запомнить запыхавшуюся босоногую женщину. И сообщил бы. Она побежала мимо домов с зарешеченными окнами и балконами, по пустым разбитым дорогам, где местами торчала бетонная арматура. Мимо переполненных мусорных баков, мимо выброшенного пакета с пельменями, мимо магазина, угодила ногой в полупустой пакет с кефиром, продолжила бег, пробежала мимо старушки, несшей в сетке лук, мимо детской горки, мимо ящика с кошачьим песком, мимо притаившихся у бетонных стен путан с кожей, исколотой героином, и с комочками застывшей туши на ресницах, мимо пакета с клеем и маленького мальчика, словившего кайф из паров клея и соплей, наткнулась на жалкое подобие киоска, который был открыт, и замерла: в окне мелькали пачки сигарет, и целая кампания квадратноголовых парней заигрывала с продавщицей. Она повернула в обратную сторону, они не успели ее заметить, стала искать новый маршрут, оставила позади их бычьи загривки и широко расставленные ноги. Побежала мимо жужжания и влажного пыхтения, исходящего из закоулков между бетонными блоками, прочь от каменных колоссов, от тараканьего гетто и скрипа шприцов, пока не вышла на большую дорогу. Куда теперь? По шее струился пот, лейбл фирмы «Сеппяля» на тонкой ткани платья ощущался как мокрая подушечка. Темнота сгущалась, пот становился холодным.
Где-то недалеко от столицы был таксопарк, она вспомнила, что слышала про него, какой-то клиент говорил, что он открыт круглосуточно, там ходят такси, но какая ей от этого польза? У таксистов спросят в первую очередь, а воровать машины она не умеет и водить тоже. Нужно искать что-то другое. Нет ли тут бензоколонки, где останавливаются грузовики, туда и надо идти. Куда-то ей нужно было идти, очень быстро и так, чтобы никто не заметил, быстро вперед, и вдруг прямо перед ее носом возник грузовик. Он был с заведенным мотором, в кабине никого не было, его темно-зеленый цвет сливался с зеленью окружающего пространства. Она влезла в кузов, ей повезло, успела только-только. Из кустов вышел водитель, застегивая пряжку ремня, влез в кабину и нажал на газ. Она устроилась между ящиков. Дорожные огни едва освещали дорогу. Потом и их ряд кончился. Поднялся туман. Промелькнула пустая будка ГАИ. Маленькие, отражающие свет столбики мелькали по краям дороги. Несколько «BMW» пронеслись мимо, рассыпая веером гравий и гремя музыкой, другого транспорта не было.
Водитель остановился в пустынной местности и выпрыгнул наружу. Зара стала изучать окрестность, в темноте тускло светилась надпись со словом «Пеолео». Тут вернулся водитель, отрыгивая, и они поехали дальше. Порой огни машины падали на покосившиеся дорожные указатели, но Зара не могла разобрать их надписи. Она приподняла брезент настолько, чтобы можно было выглянуть наружу, и заметила, что у машины не было боковых зеркал. Тогда она осмелилась подальше высунуть голову. Машина может идти куда угодно, даже в Россию. Разумнее было спрыгнуть с нее, отъехав подальше от столицы. Водитель наверняка где-то остановится, должен же он сходить по надобности или попить. А что потом? Ей придется найти другую машину. Надо будет голосовать. Выезжающие из столицы машины, очевидно, не сразу возвращаются обратно, все они хотя бы на какое-то время недоступны для Паши и его людей.
