– Нет, ответ отрицательный, – засмеялась Мэвис, и ее глаза – того же неправдоподобно-зеленого цвета, что и волосы, – лукаво мигнули. – Да нет, просто до смерти захотелось крем-брюле.
– Ну ладно. – Мысленно Ева перевела дух. – Один вопрос. Тебе ведь приходилось играть в долгую? Какая из твоих афер была самой долгой?
– Ого! Вспоминаем старые времена? Я просто умираю от ностальгии! Так, давай посмотрим. Была у меня одна игра, я назвала ее «Карлоттой» в честь одной старой подружки. По-моему, она сейчас работает в Вегасе-2. Короче говоря, чтобы провернуть «Карлотту», надо…
– Не надо деталей. Только срок.
– Ну… – Мэвис задумчиво поджала губки. – Может, месяца четыре. Чтобы провернуть «Карлотту», надо заложить основу, сделать первичные инвестиции…
– А ты знаешь кого-нибудь, кто проворачивал бы одну аферу годами? Не месяцами. Чтобы это потребовало нескольких лет.
– Знаю многих, кто крутил годами одну и ту же игру. Но с разными лохами, понимаешь? А ты хочешь одну игру с тем же лохом?
– Да, суть в этом, – подтвердила Ева.
– Был один парень, сущий гений, черт бы его драл. Его звали Слэтс. Он три года проворачивал аферу «Вездесущий Боб». А потом он испарился. Пять лет его не было видно и слышно. Потом вернулся. Говорят, он переехал в Париж, ну, в смысле, который во Франции, сменил имя и все такое. Ходили слухи, что жил шикарно на доходы с «Вездесущего Боба». Но все равно мухлевал и там тоже. Тут уж ничего не поделаешь, надо держать себя в форме.
– А почему он вернулся?
– Ну, ты же знаешь, кто здесь родился, тех всегда обратно тянет.
– Да, верно, – согласилась Ева. – Как насчет афер на ниве церкви?
– М-м-м… – мечтательно протянула Мэвис, – это сладкая сказка. Проходит легко и плавно. Есть разные приколы: «Аве, Мария», «Восславим Господа», «Кошерная еда», «Искупление»…
– Ладно-ладно. Слыхала когда-нибудь об аферисте по имени Лино? Лино Мартинес?
– Что-то не припоминаю… Но ты же знаешь – я давно уже вышла из игры. Я теперь кормящая мать.
– Да, верно. – Ева спохватилась, что не спросила про ребенка. – Как поживает Белль?
– Чудо из чудес! Она сейчас спит, а то я дала бы ей трубку. Никто в мире так не гукает, как моя Белларина.
– Да-да, конечно. Передай ей привет от меня. Спасибо за консультацию.
– Без проблем. Увидимся на девичнике, если не раньше. Оторвемся по полной. Погудим так, что небу жарко станет.
– Жду не дождусь, – мрачно сострила Ева. – Спасибо, Мэвис.
Ева повернулась и вступила прямо в голографическое изображение церкви Святого Кристобаля.
– Господи!
– Говорят, он часто туда наведывается.
– Как ты это сделал? Еще и двадцати минут не прошло!
– Иногда я превосхожу самого себя.
– Никто на свете не может превзойти самого тебя.
Голограмма была выполнена в уменьшенном масштабе, но размерами значительно превосходила торт Ариэль. Простой крест на шпиле церкви доставал Еве до колена. Она вышла из церкви и осмотрела все в целом.
– Супер!
– Если нужен масштаб побольше, я могу перенести это в голографический зал.
– Нет, мне и этого довольно. Церковь, погребок, приходской дом… – начала Ева, двигаясь внутри голограммы. – Молодежный центр, дом Гектора Ортица. Вот место первого взрыва. – Она двинулась на юго-восток. – Тут до сих пор школа. А вот место второго взрыва. К северо-западу от первого. Когда-то здесь была закусочная, а теперь круглосуточный бакалейный магазин.
Рорк тоже внимательно рассматривал голограмму.
– Я мог бы за то же время сделать тебе макет района, каким он был в сорок третьем… или в любой другой год.
– Тебе лишь бы играть, – покачала головой Ева. – Мне главное, что он видел сейчас. Он видел это каждый день. Что бы там ни было раньше, он видит это сейчас. Может, что-то слегка изменилось… но было нечто такое, чего он хотел. И тогда, и теперь.
– Что ж, я могу это понять, – заметил Рорк.
– Мы с Пибоди найдем и опросим всех выживших и родственников жертв. При втором взрыве погибло пять человек. – Ева нахмурилась, глядя на выкрашенное в яркие желто-красные цвета здание круглосуточного магазина. – Это за пределами прихода Святого Кристобаля. Спорная территория, но ближе к «Черепам», когда был нанесен удар, вблизи границ обеих банд. Лино любил бегать трусцой, бегал обычно вместе с другим священником, отцом Фрименом. У них был свой определенный маршрут. Мимо приходского дома на восток, потом они поворачивали на север, потом на запад – вот через эту часть испанского Гарлема, мимо вот этих домов среднего и выше среднего класса, мимо ресторана Гектора Ортица, потом они разворачивались на юг, добегали до молодежного центра. Здесь он вырос, но маршрут не захватывает улицу, где стоит его старый дом. Дом, кстати, стоит до сих пор. Это ему неинтересно, не на что смотреть. Он любуется недвижимостью другого класса.
Рорк хотел было что-то сказать, но передумал и решил просто отойти и понаблюдать за ее работой. А для полного удовольствия налил себе бренди.
