– Согласно показаниям Уллы Пинц, его десертной дамочки, они с Дженкинсом вместе распевали гимны около пяти месяцев. Регулярно. Держу пари, Билли знал. Держу пари, он знал, что Улла – не первая, с кем Дженкинс искал просветления.
– Значит, припрем Билли к стенке на том, что он точно знал, и посмотрим, что еще сможем из него выжать. Вдруг нам удастся найти других новообращенных, – добавила Пибоди.
– И тем временем будем вести расследование по Флоресу параллельно, но учитывая возможное пересечение линий. Я получила результаты по вчерашней проверке, начатой еще до второго убийства. У меня тут с полдюжины Лино, крещенных в церкви Святого Кристобаля в подходящее время, которые не жили в приходе последние шесть лет. Из этой первой порции я удалила тех, кто женат, имеет сожителей или сидит в тюрьме. Если не найдем нужного нам Лино в первом списке, придется искать во втором эшелоне. Может, он сварганил запасное удостоверение, такое же фальшивое, как и первое.
– Это уйма работы, – заметил Макнаб, уничтожая вафли. – Это гораздо сложнее. С одними только налогами замучаешься так, что смысла нет браться за такое хлопотное дело.
– Вот и молись, чтобы мы нашли его в первом списке. Если я возьму тебя на эту работу, Фини даст мне «добро»? Он сможет без тебя обойтись?
– Я вообще не представляю, как он может без меня обойтись, но, если вы его попросите, а он кивнет, я ваш. Как насчет поиска удостоверений?
– Каллендар может взять это на себя?
– Она почти так же хороша, как я, – ухмыльнулся Макнаб. – Я сам ее поднатаскал. Задал верное направление.
– Я позвоню Фини. А пока дуй в Управление и начинай обзванивать этих Лино. – Ева перебросила ему диск. – Если Фини не может без тебя обойтись, поработай хотя бы сейчас. У меня есть копия. Пибоди, со мной. И если вам так уж необходимо присосаться друг к другу на прощание, давайте по-быстрому.
Ева вышла из кабинета, чтобы не видеть, как они будут прощаться.
Но когда напарница нагнала ее, Ева по румянцу на щеках догадалась, что они присосались друг к другу не только губами.
– Куда едем? – бодро осведомилась Пибоди.
– В морг.
– Вафли, трупы и разделочные столы в морге. Тройной набор копа. Тебе удалось поспать?
– Пару часов, – ответила Ева.
– Хотела бы я так бодро прыгать после двух часов сна, – вздохнула Пибоди.
– Я не прыгаю. Это Макнаб прыгает.
– Ну да. – Пибоди на ходу подавила зевок, когда они направлялись к машине. – Ты пашешь, а я вот пока могу только ползать. – Она плюхнулась на пассажирское сиденье машины. – Значит, десертной дамы нет в списке подозреваемых?
– Она тупа как пробка. Рорк считает ее милой, и, я думаю, его можно понять. Я тоже это вижу. Я бы сказала, она предана Дженкинсу. Могла быть частью мотива, сама того не зная, но в казни участия не принимала.
– Ты говоришь, это может пересечься с делом Флореса. Честно говоря, я этого не вижу, – призналась Пибоди.
– Почему?
– Ну… Я понимаю, это выглядит так, будто они пересекаются или даже сливаются. Тот же метод, тот же, по сути своей, тип жертвы. Но только на самом деле они вовсе не одного типа. И если убийца – маньяк с идеей, почему он от всех скрывает свою идею и миссию? Может, жертвы связаны как-то иначе, только я пока этого не вижу. Я потратила время на изучение прошлого Дженкинса. Просто не вижу, где и как он мог пересечься с парнем, изображавшем Флореса, что между ними общего.
– Может, ты не прыгаешь и не пашешь, но ползаешь ты довольно бодро после двух часов сна, Пибоди. – Ева проехала чуть не полквартала, прежде чем попала в затор. – Черт. Черт. Ну почему это называется час пик? Пик – это вершина, насколько мне известно, а мы тут увязаем, как в болоте! И почему час, когда мы на полдня тут застряли?
Раз уж пришлось стоять, Ева взяла телефон, укрепленный на приборном щитке, и позвонила Финн. Не успела она договориться о том, что Макнаб входит в команду, как ее коммуникатор возвестил о входящем звонке.
– Даллас.
– Лейтенант. – Секретарша неодобрительно фыркнула с экрана видеотелефона. – На сегодняшний день расписание доктора Миры забито.
– Мне нужно только…
– Однако доктор будет счастлива встретиться с вами и обсудить ваши текущие дела в перерыве на обед. Двенадцать часов. Кафе «Эрнест».
– Я там буду.
– Не опаздывайте. Доктор не может ждать.
Не успела Ева хотя бы скорчить рожу, как секретарша отключилась.
– Нет, мне это нравится! Можно подумать, я тут сижу целыми днями и играю в маджонг!
– А что такое маджонг? – спросила Пибоди.
– Откуда мне знать? Я что, в него играю? Пошло все к черту.
Секретарша Миры так разозлила Еву своим предвзятым отношением, что Ева врубила «сирену» и перешла в вертикальный режим. Пока она маневрировала над крышами нетерпеливо гудящих такси, громадных автобусов, грузовых фургонов и частных легковушек, Пибоди стиснула зубы и крепко ухватилась за края сиденья.
– Он же все равно уже мертвый, мертвым и останется, когда мы туда доберемся, – пискнула она жалобно и с облегчением перевела дух, когда Ева ухитрилась отыскать свободный участок дороги и приземлиться на него.
