Усвоив это слово от древних греков (классические писатели обозначали этим словом первоначально мифологическое учение о богах, а со времени Аристотеля — и философское учение о Божестве, теологами же называли древних поэтов — Гомера, Гесиода, Орфея, сложивших поэмы о богах и составивших образцы молитвенных гимнов), учители церкви на первых порах называли так лишь Св. Писание, ибо оно есть слово о Боге и от Бога; Ветхий Завет — Богословием ветхим, Новый — новым Богословием, а всех писателей того и другого завета, апостолов и пророков — богословами.
Потом именем «Богословия» стали называть, кроме Св. Писания, и всякое учение об истинах христианских, и в этом значении оно иногда употреблялось обширнее — в приложении к учению о Боге и богопочитании вообще; иногда теснее — в приложении к учению о Пресвятой Троице, в каком смысле назван богословом св. Григорий, арх. Константинопольский; иногда еще теснее в приложении к учению собственно о Боге Слове, в каковом смысле назван богословом св. апостол Иоанн.
Наконец, уже в XII веке под именем Богословия стали разуметь в школах систематическое и учебное изложение всех христианских истин о Боге и богопочтении» (Полный, т. 1).
К настоящему времени Богословие в последнем значении развилось в такое множество частных наук, что огромный «Теологический энциклопедический словарь» под редакцией Уолтера Элвелла просто не рискует давать общее определение Теологии или Богословия и пишет сразу о частных теологиях.
А известный американский теолог Пауль Тиллих в 1950 году объясняет сложности современной Теологии необходимостью для Церкви приспосабливаться к меняющимся условиям современного мира.
«Теология как функция христианской церкви должна служить потребности церкви. Предполагается, что теологическая система должна удовлетворять двум основным потребностям: утверждать истину христианской Вести и толковать эту истину для каждого нового поколения.
Теология находится в постоянном движении между двумя полюсами — между лежащей в ее основании вечной истиной и той временной ситуацией, в которой эта вечная истина должна восприниматься» (Тиллих, т. 1.с. 11).
Что значит утверждать истину, — я не понимаю. Если вспомнить историю христианства, то утверждалась она тем, что инакомыслящих просто вырезали, иногда целыми народами, и в итоге оставались лишь те, кто видел мир так, как предписывала Церковь. Если вспомнить и все бесконечные церковные споры, то и Церковь никогда не видела Весть как Весть, а допускала какие-то искажения, которые постоянно подправлялись следующими поколениями ее идеологов.
Иными словами, утверждение истины по-христиански — это воздействие на сознание, позволяющее всем христианам иметь одинаковые образы, которые принято считать истинными. То есть верить в их истинность. Если исходное учение описывает действительно истину, тогда они истинны. Но в таком случае Церковь и теология не имеют к их истинности никакого отношения. Они лишь живут около этой истины, позволяя ей существовать в нашем мире как некоему знанию.
