Очищение. Том.2. Душа полностью

Другой вопрос, который рождается: является ли тело души таким же «воздушным телом» или же «воздушным» будет лишь само духовное тело? Иначе говоря, умерев и оказавшись в том мире, где правят духи, мы уже равны им по силам и страдаем только от своей неподготовленности, или же нам еще надо проходить какой-то следующий уровень очищения, освобождающий не только от тела, но и от души?

Но вернусь к рассказу о видении. Очень важно учитывать при исследовании, что мы с трудом можем доверять свидетельствам испытавших клиническую смерть. И не потому, что эти люди намеренно обманывают.

«Нам нет необходимости точно определять природу явлений умирающим, чтобы понять, что, как мы видели, они в какой-то мере зависят от того, что умирающий ожидает или что он готов увидеть. Поэтому христиане прошлых веков, которые имели живую веру в ад и чья совесть в конце жизни обвиняла их, часто перед смертью видели бесов» (Там же, с. 44).

Похоже, что допущение о воздействии нашего земного настроя, а значит, образов, которые мы создали, на наше восприятие в душевном теле, надо принять как предположительное описание природы души после смерти. Очевидно, что она в состоянии хранить какой-то объем образов прошлой жизни, по крайней мере, пока не отошла далеко от тела. Впрочем, это может означать и то, что сознание пространственно и связано с телом, и пока душа не отлетела из этого пространства, занятого образами, она и видит загробный мир таким, как представлял его себе человек при жизни.

Высказав сомнения во всех подобных посмертных видениях, Серафим, опираясь на русского богослова девятнадцатого века Игнатия Брянчанинова, задается вопросом о природе видения в связи с природой самого человека, как ее видит Православие. Я не знаю, верно ли Православное понимание, но оно вызывает у меня доверие и ощущение очень последовательного и непротиворечивого рассуждения. Если оно и не верно, то лишь в самом исходном утверждении о Грехопадении, без которого все остальное не может быть понято.

Серафим начинает его так:

«Чтобы понять, в какую же область входит душа после смерти, мы должны взглянуть на нее в полном контексте человеческой природы. Мы должны понять природу человека до его падения, изменения, происшедшие после падения, способности человека вступать в контакт с духовными существами» (Там же, с. 58).

Человек изначальный, видимо, был вовсе не тем, что мы знаем о себе сейчас. Возможно, он скрывается в нас за слоями огрубелой плоти, которыми мы закрыли себя, чтобы выжить в этом очень плотном и жестком мире.

«До падения человека тело его было бессмертно, чуждо недугов, чуждо настоящей его дебелости и тяжести, чуждо греховных и плотских ощущений, ныне ему естественных (Проповеди Макария Великого). Чувства его были несравненно тоньше, действие их было несравненно обширнее, вполне свободно. Облеченный в такое тело, с такими органами чувств, человек был способен к чувственному видению духов, к разряду которых он принадлежал душою, был способен к общению с ними, к тому Боговедению и общению с Богом, которые сродни святым духам. Святое тело человека не служило для сего препятствием, не отделяло человека от мира духов» (Там же).

Конечно, для современного человека проще всего вместе с Наукой объявить это сказкой или мечтой первобытного человека. Но объявить — не значит доказать. А если нечто подобное было? Возможно, оно сильно искажено при передаче и еще меньше понято самими хранителями этого предания, но уж очень сложное и хитрое явление этот я! И как-то излишне непросты мои отношения с моим телом. Падение, исследование или естественное развитие души, но что-то же заставляет меня не только жить в теле, но и развиваться, двигаясь от телесной к духовной жизни…