Допускаю, что начать рассказ о Стифате и нужно было именно с этой работы. Переводчику это виднее. И я тем более склонен доверять здесь мнению отца Николая, что он, безусловно, держит в сознании задачу самопознания. И даже более, именно самопознание он осознает как задачу всей христианской антропологии. Правда, решение этой задачи у богословов всегда было в пользу христианства, а не в пользу самопознания. Вот как начинается его работа «О христианской антропологии».
К сожалению, дальше все, что связано с собственно познанием, забывается, и все переходит в состояние знания, которое надо извлечь из Библии. Иначе говоря, самопознание христианина на поверку оказывается познанием сказанного о человеке и применением этого к себе, как определенного способа видеть мир. Возможно, это и верное видение, и не менее вероятно, что искреннее самопознание приведет именно к нему. Но разрыв между тем, что я действительно вижу в себе, и тем, что должен себе внушить, существует. А я все никак не могу найти в богословии тех недостающих ступеней, которые бы соединили мое познание себя с тем, что говорится в Писании.
Но как бы, на мой взгляд, ни была слаба у отца Николая школа собственно самопознания, многие из его мыслей о душе я бы хотел сохранить в своей копилке. И первое, что зацепило мое внимание, это объяснение того, что такое Рай. Чтобы понять его, вспомним, что душа часто понимается как Образ Божий в человеке.
Рай в твоей душе. Искать его надо там. И поэтому неверно греческое представление, говорящее о человеке как о микрокосме. То есть о малом мире. Большой, настоящий мир не снаружи, он открывается именно через врата рая, которые замыкают твою душу.
