Она описывает это, но нигде не доходит до вопроса о причинах такого поведения. Как будто этот вопрос отпадает для нее как само собой разумеющийся: ведь она тоже американка, пусть и эмигрировавшая из Европы. Именно это «само собой» и создает у нее слепое пятно в понимании: так ведут себя люди американской, а если брать шире, естественнонаучной культуры. Но что же все-таки заставляет их именно так воспринимать весть о том, что неизбежно?
Когда я вглядываюсь в описания Кюблер-Росс, то у меня возникает несколько чисто психологических вопросов: почему они возмущаются? Почему возмущаются именно так? И на кого они возмущаются? И я не нахожу другого ответа, кроме как, что с самого раннего детства человек научной культуры ведет торговлю с чем-то, что не называет, считая несуществующим. Но это нечто в действительности ощущается им действительным богом, хотя является всего лишь обществом.
Именно с этим богом и договаривается маленький человечек, обещая хорошо себя вести и даже не поминать про душу и бессмертие, но за это просит всего лишь, чтобы его страшное божество забыло о нем или даже спрятало от судьбы.
И когда бог обманывает, постаревший детеныш возмущается, потом торгуется… и лишь по мере самопознания, когда осознает, что договор он заключал лишь односторонне и сам себя обманул, смиряется…
Такова современная Западная культура.
Человек в других культурах относится к смерти иначе. Везде по-разному, но всюду иначе. Даже мне во время этнографических поездок довелось узнать людей, которые относились к смерти иначе. А именно так, как относились к ней мудрые русские крестьяне. Называлось это светлой смертью. Подошедший к последней черте старик задолго знал, когда придет его время уходить, спокойно и безмятежно готовился, раздавая долги и завершая дела. Потом шел в баню, мылся, одевал чистую белую рубаху, возвращался в избу, ложился на лавку под образа и говорил: Зовите родню, милые, прощаться будем…
Честно говоря, и про то, что этапы подготовки к смерти — это само содержание нашего сознания, мне тоже сказал один из них. Сказал, как про Мышление смерти. Эта струя живет в сознании любого обычного человека с детства и решает всегда лишь одну задачу: закрыть душу от болезненных и ненужных мыслей о смерти. Мышление состоит из длинных цепей образов, закрепившихся в образцы поведения. Цепи эти очень похожи на ленты, которыми пеленали мумии. Вот и душа человека оказывается спелёнутой этими лентами во много слоев.
Он даже показал мне икону, на которой то ли душа, то ли сам умерший был весь спеленут какими-то белыми лентами.
— Вот именно так и защищается человек от смерти мышлением… — сказал он.
Мы тогда много говорили о том, из каких струй состоит мышление, и я попытался расспросить его и о Мышлении смерти. Но он только усмехнулся:
— Тебе не надо. Насколько могу видеть твое будущее, не понадобится…
— Почему? — не понял я.
— Не защита это. Защита одна — принять смерть и жить душой.
Элизабет Кюблер-Росс заложила как некую основу сам метод исследования смерти и околосмертных состояний — метод доброжелательной беседы с теми, кто их пережил. Исследования Раймонда Моуди были построены именно на этом методе, хотя он сделал качественный шаг дальше, поведший к революции в американской мистике.
О том, насколько значимый переворот произвела книга Раймонда Моуди в общественном сознании, можно судить по словам одного из ведущих современных исследователей околосмертных состояний Мелвина Морса в Предисловии к последнему изданию «Жизни после жизни».
