Очищение. Том.2. Душа полностью

Соответственно, свидетельства Моуди были собраны, преимущественно, у людей, которые пережили клиническую смерть и сами находились в состоянии вне тела. Значит, они свидетельствовали о себе, рассказывали о собственных ощущениях, а в них преобладает осознавание себя как «Я», а не исследование того, что такое душа. Вот если бы они наблюдали за другими, то вынуждены были бы говорить либо о других людях, либо о других душах, что, кстати, и было в некоторых случаях.

Итак, Моуди рассказывает о том, как ощущали себя умершие, в главе «Вне тела». Он говорит о том, что несколько свидетелей ощущали себя, в точности как картезианские философы, «чистым сознанием», которое не занимало никакого места в пространстве. Но таких было очень мало.

«И все же большинство опрошенных утверждают, что после того, как покинули материальное тело, они очутились в каком-то другом.

Здесь-то мы и подходим к теме, которую очень трудно обсуждать. Это "новое тело" представляет собой один из нескольких моментов, характерных для околосмертного опыта, для которых очень тяжело подобрать слова. Почти все, кто мне рассказывали об этом «теле», сталкивались с языковыми трудностями. Они приходили в замешательство и говорили: "Я не могу это описать", или что-то подобное.

Тем не менее, описания этого нового тела поразительно схожи друг с другом. И, хотя люди пользовались разными выражениями, приводили разные аналогии и изъяснялись каждый в присущем им стиле, все они говорили почти об одном и том же. Разные рассказчики почти единодушны по поводу свойств и качеств этого нового тела. Поэтому, чтобы надлежащим образом их описать, я вслед за некоторыми из опрошенных буду дальше пользоваться термином "духовное тело"» (Там же, с. 64–65).

Очевидно, эти языковые трудности не случайны. Если человек выходит из тела как душа, то дальше он и должен бы находиться в душе. Это означает, что он по-прежнему ощущает свое «Я» внутри чего-то, что ощущается так же, как раньше ощущалось тело. То есть снаружи и как-то управляемым моей волей. Но почему он не говорит об этом теле, как о душе?

Для этого нет чего-то, но не слов. Слова — вот они. Нет опыта, привычки и образов. Когда я здесь, я ощущаю душу внутри моего тела. И у меня накапливается опыт подобных ощущений и образы для описания ее проявлений. Душа в моем обычном опыте как-то ведет себя. Но я не чувствую ее как тело, потому что, когда она действительно ведет себя как тело, это совпадает с действиями моего физического тела. И тогда я не различаю их, не выделяю душу из привычного тела. И вдруг я оказался вне тела, но внутри чего-то! И оно ведет себя не так, как та душа, для которой у меня есть память и образы, оно делает гораздо больше, чем душа делала раньше, как кажется.

Вот это — гораздо больше — может означать как то, что я действительно не умел наблюдать собственную душу при ее жизни в теле, принимая ее телесные проявления за проявления физического тела. А может и то, что мы покидаем тело не душой, а еще в какой-то оболочке. Скажем, в призраке. Когда призраков видят люди, они свидетельствуют, что приходила или являлась душа кого-то из умерших. Но душа, совершенно очевидно, и являлась. Только внутри этого призрака. Призрак же был телом души. Однако мы чаще всего не видим и призрак. Поэтому обобщаем все такое явление ушедшего одним словом душа. Или одним словом призрак.

Как понять, что ощутили эти пережившие клиническую смерть: душу или духовное тело? Ясно одно: либо мы должны использовать понятие «душа» в расширительном смысле, называя так все, что переживает смерть. Либо мы должны отбросить определение, что душа — это то, что будет жить после смерти тела, и предположить, что душа — это то, что внутри «духовного» или, лучше, «посмертного» тела ощущается так же, как ощущалась душа в теле физическом.