Не знаю, это в его скрытых целях, наверное. Возможно, он действительно просто чистый просветитель. Но как можно нести свет, в который не очень веришь? Может быть, шарлатан, который всю жизнь делал деньги на сенсациях. А может, он просто струсил. Не иных миров побоялся, а струсил бросить вызов общественному мнению своей страны и заговорить действительно по-новому, последовательно перестраивая, а значит, и разрушая то, что правило его миром?
В любом случае, эта ловушка есть, и мы все оказываемся в ней, потому что новое проникает в наше мировоззрение постепенно, просачиваясь, чтобы мы не оказались без орудий выживания. Сносить старое до основания, а потом строить на нем все заново, могли только русские. В итоге мы… впрочем, какое это имеет значение?! Сразу или не сразу, но если мир не таков, каким мы его видим, каким представляем, то выбор у меня лишь один: постепенно или сразу привести свое мировоззрение в соответствие с действительностью. И я иду слой за слоем вслед за Робертом Монро, разбирая искажения в его мировоззрении, но осознавая, что это есть и у меня.
Да, в целом, все разобранные мною странности мировоззрения Монро, так или иначе, присущи всему западному человечеству. Впрочем, изрядной части восточного тоже. Поэтому я, занимаясь им, заглядываю в себя. И разбираю первым то, что вызывает у меня наибольшее возмущение. Возмущение чего? Не духа, мышления. То есть того же самого мировоззрения. Дух как раз может воплотиться в человека с любым мировоззрением и жить одну жизнь ученым, другую — религиозным фанатиком. Духу это не помеха, а способ проявления. Возмущаются сами мировоззрения.
Вот мое, которое уже успело смениться за время моих собственных исследований, и возмущается, встречая у Монро устарелые куски. Оно видит мир иначе… А что в действительности? Кто прав? Не знаю. Но судить можно, лишь проведя полноценные исследования. Моя же задача сейчас показать те места, которые в таких исследованиях нуждаются.
И вот еще один пример. Он опять связан с наукообразностью Монро. Но теперь это относится не к физике, а к физиологии. А именно к той иллюзии, что физиологи знают, как думает человек. Физиология, опьяненная успехами своего механического подхода к пониманию человека, попыталась век назад отменить все остальные науки о человеке и создала несколько объяснений человека, уподобив его машине. Основ у всех этих учений было две: рефлекторная теория нервной деятельности и патофизиология. О рефлекторной теории я сейчас говорить не хочу. А вот наследство патофизиологии вошло еще одним слоем наукообразности в сознание Роберта Монро, и его стоит рассмотреть.
Из книги в книгу Монро повторяет одну и ту же поразившую его когда-то мысль. Повторяет с такой уверенностью, что остается ощущение: он прочитал это в научно-популярной книжке. То есть в издании, которое было призвано убедить простого человека в том, что на науку можно полагаться бездумно. Но не буду множить слова, вот самый яркий пример этой части мировоззрения Монро. Он пишет это в начале второй книги, обосновывая научность работы своего Института.
