Правда состоит в том, что такие, как Макарова-Гинзбург, были хладнокровными убийцами, извращенными садистами, изначально готовыми к предательству. Они сознательно выслуживались перед оккупантами ради пайки и тряпок, которые снимали с убитых, а затем напивались в солдатском казино и устраивали оргии с местными полицаями и фрицами.
Кончилось это тем, что летом 1943 года Макарова была отправлена в немецкий тыловой госпиталь на лечение от сифилиса, где начала сожительствовать с немецким поваром, который забрал ее с собой в Польшу. А когда того убили, Макарова попала в концлагерь в Кёнигсберге. После освобождения города Красной Армией она выдала себя за медсестру, украв военный билет, и устроилась работать в военный госпиталь, где познакомилась с раненным в ходе штурма города сержантом Виктором Гинзбургом. Вскоре они поженились, и женщина-палач, как и начальник «русского гестапо» Букин, преспокойно репатриировалась, переехав на родину мужа в Белоруссию, где и проживала до своего разоблачения и ареста, выступая перед школьниками как ветеран войны. Ее фотографии демонстрировались в местном музее.
Все это время «Тоньку-пулемётчицу» активно искали, но показания выживших были очень скудными. Главная проблема состояла в том, что она изменила фамилию. И вот наконец в 1976 году в Брянске один из прохожих набросился на некоего Николая Иванина, который оказался бывшим начальником той самой тюрьмы в поселке Локоть, при которой служила «Тонька-пулемётчица». На допросе Иванин показал, что сожительствовал с этой женщиной и назвал ее фамилию – Антонина Макарова. Следователи КГБ проверили всех гражданок СССР подходящего возраста – и снова мимо.
Разгадка пришла, лишь когда один из ее братьев, живший в Тюмени и работавший в системе Министерства обороны СССР, для выезда за границу заполнил анкету и указал, что пятеро его братьев носят фамилию Парфёнов и лишь одна сестра – Антонина Гинзбург, в девичестве Макарова (так ее записали в школе, перепутав фамилию и отчество). Гинзбург нашли и с помощью свидетелей установили ее личность. В сентябре 1978 года «Тонька-пулемётчица» была арестована и помещена в камеру № 54 СИЗО Брянска.
Ее муж, не зная причин ареста жены, будучи фронтовиком, стал добиваться ее освобождения и даже угрожал написать Брежневу и в ООН. К тому же у него от Антонины было две дочери. В конце концов следователям КГБ пришлось открыть ему правду. После этого Гинзбург «поседел и постарел за одну ночь» – ведь нацисты в Полоцке расстреляли всю его родню – и вместе с дочерьми уехал в неизвестном направлении. Их дальнейшая судьба неизвестна.
20 ноября 1978 года Антонина Макарова-Гинзбург была приговорена к высшей мере наказания и 11 августа 1979 года в 6 часов утра расстреляна.
Не всех предателей и пособников врага удается найти и покарать еще в этой жизни, но всех этих бывших русских неизбежно ждет вечное проклятие и духовная пустыня, «где плач и скрежет зубовный». Потому что есть и в природе, и в обществе неписаные законы – и законы эти нарушать нельзя.
Советские органы контрразведки, выстоявшие в жестокой схватке с немецкими спецслужбами, были разгромлены захватившей власть в стране кликой Хрущёва. Необоснованным преследованиям и гонениям подверглись многие выдающиеся деятели советской госбезопасности, такие как Берия, Меркулов, Абакумов, Мешик, Селивановский, Федотов, Фитин, Судоплатов и сотни других чекистов, внесших огромный вклад в Победу.
Хрущёва как троцкиста спецслужбы интересовали лишь постольку, поскольку они позволяли ему вмешиваться в дела других стран и служили орудием международных заговоров и политических убийств – возвращались времена Коминтерна. Ярким свидетельством тому является Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны. Контрразведчиков Хрущёв панически боялся – именно так он ориентировал своих ставленников в органах КГБ Шелепина и Семичастного. Как признается Леонид Млечин, «Никита Сергеевич требовал не только от центрального аппарата, но и от местных органов КГБ докладывать о своей работе партийным комитетам. Обкомы и крайкомы получили право заслушивать своих чекистов, они могли попросить ЦК убрать не понравившегося им руководителя управления КГБ. Хрущёв запретил проводить оперативные мероприятия в отношении партийных работников, то есть вести за ними наружное наблюдение, прослушивать их телефонные разговоры. Членов партии к негласному сотрудничеству можно было привлекать только в особых случаях. В отличие от своих предшественников и наследников Хрущёв спецслужбы не любил».
