«Если мы восстановим в памяти те обстоятельства, то становится понятным, по каким причинам был сделан этот прогноз. Прежде всего, распад СССР привел к тому, что правящая партия (Коммунистическая) была преобразована в некую “Социалистическую” партию. После того как на протяжении более 50 лет говорилось об интернационализме и братской дружбе всех народов, появились две новые партии с исламистскими взглядами, которые на первый план выдвинули национализм, этнос, религию и национальный язык. Это означало замену так называемой “русификации” исламизацией. Кругом были слышны только националистские, этнические и религиозные призывы. Особое значение для меня имели несколько встреч. Как ты помнишь, мой друг Дустар из Люксембурга, книгоиздатель, дал мне с собой две книги, которые я должен был передать одной таджикской поэтессе. Она с мужем приехала к нам в гостиницу, и я смог довольно долго беседовать с ней на персидском языке и узнал о некоторых важных событиях. Если не вникать в детали, то у меня сложилось впечатление, что зарубежные силы при мощной финансовой поддержке стремились поставить во главу угла религию и язык и внушить людям, что только в такой связи будут выстраиваться общественные отношения в будущем. Возможно, ты также помнишь, что, когда мы возвращались после осмотра угольного месторождения Назар-Айлок, глава Гарма пригласил нас на обед. С ним я также говорил по-персидски. Он сказал, что, хотя мы здесь далеко от центра, но чувствуем, что иранцы пытаются повлиять на наше развитие, однако мы не видим в этом большой угрозы, потому что аятолла Хомейни принадлежит к шиитам, а мы в Таджикистане почти на 100 % являемся суннитами. Кроме того, все улицы были обклеены плакатами новых исламских партий со своими муллами. Я также запомнил разговор с русским таксистом. Он подтвердил, что ситуация драматически изменилась, и он подумывает о том, чтобы собирать свои вещи и уезжать в Россию. Мне стало ясно, что социалисты после 50 лет правления не захотят отдавать свою власть, но, с другой стороны, было также очевидно, что фундаменталистские группировки, усилившиеся при финансовой поддержке из Катара, Саудовской Аравии и других стран, будут бороться за власть, и это неизбежно приведет к вооруженным столкновениям. Тем самым я хочу лишь подчеркнуть, что мысль относительно того, что при данных обстоятельствах дело неизбежно закончится войной, является логическим следствием событий, что, к сожалению, и произошло. Я не хотел бы заниматься спекуляциями относительно закулисных сил, однако мне понятно, кто как всегда стоял за этими событиями с одной-единственной целью – распространить свое влияние на южных границах России!! Нация, религия и язык служили только внешним прикрытием, чтобы отвлечь внимание от этой цели. Дуйсбург, 10 мая 2020 года».
Но нетрудно догадаться, кого Рафат имеет в виду. Вот что он написал мне в следующем письме: «Збигнев Бжезинский известен своим принципом: “Divide et impera” (разделяй и властвуй). Он считал, что глобализация означает американизацию. А что это, как не национализм? Тем более теперь, когда им кажется, что от глобализации выиграли китайцы. Ведь целью Бжезинского всегда было сделать Америку единственной мировой державой. Для этого путем “этнизации” других стран устраивались беспорядки. Типичный пример – Югославия. В Сараево христиане и мусульмане жили в мире 700 лет, но с помощью подкупа их стравили между собой за пять минут. Бжезинский постоянно похвалялся тем, что заманил русских в Афганистан, чтобы ослабить их. Но на самом деле корни антикоммунизма и антисоветизма Бжезинского кроются в его патологической русофобии. В 1978 году папой был избран Иоанн Павел II. Сейчас известно, что Бжезинский в 1977 году договаривался с польским кардиналом Стефаном Вышиньским о том, как подорвать в Польше правящий режим. В 1979 году в Иране Бжезинский способствовал смещению шаха и установлению власти аятоллы Хомейни. Он обосновывал это тем, что если бы шах еще десять лет оставался у власти, то русские вышли бы к Персидскому заливу, который относится к жизненно важным интересам Америки!»
В дополнение Рафат прислал мне заметки из своего дневника, которые он сделал после своей встречи с Бжезинским в октябре 1999 года:
«Дорогой Андрей!
Моя встреча с Бжезинским была незапланированной. Я случайно встретил его в кафетерии Колумбийского университета в Нью-Йорке.
