– Я вернулся в Душанбе. В то время была такая практика, что комсомольские организации помогали молодежи находить работу. Я обратился в райком комсомола, и, поскольку в армии я был комсоргом и спортсменом, райком рекомендовал меня на хлебкомбинат города Душанбе. Там я был назначен на должность методиста производственной гимнастики и избран секретарем комсомольской организации. И вот здесь произошла ключевая в моей судьбе встреча. Я познакомился с Муханиным Иваном Сергеевичем, секретарем парткома хлебкомбината. Это был замечательный человек, наставник, который, можно сказать, заменил мне отца. Когда мы познакомились ближе, он рассказал, что работал в органах госбезопасности, в том числе и за рубежом. Примерно через год Иван Сергеевич как-то спросил: «Давлат, а не хотел бы ты работать в органах КГБ?» Я выразил сомнение – ведь там необходимы особые качества и умения. Но он пояснил: «Это трудная, но очень важная и необходимая для страны профессия. Там тебя научат многому ценному в жизни», – имея, видимо, в виду, что у меня не было родителей. «Главное, – продолжал он, – самому стремиться повышать уровень своих знаний и служить честно и добросовестно». Примерно через год позвонили из КГБ и пригласили меня в кадры. Первоначально мне предложили поехать в Высшую школу КГБ при СМ СССР в Москву. Но там, после рассмотрения моего дела, выяснилось, что я младший лейтенант запаса, а туда брали только курсантов без офицерского звания. Тогда меня послали на годичные Высшие курсы КГБ в Минске. И снова казус – там принимали на учебу только курсантов с высшим образованием, которого у меня тогда не было.
– И что же, пришлось возвращаться?
– Нет, для меня сделали исключение с учетом моей службы в армии и работы на предприятии. Через год, по возвращении с курсов, меня и моего однокурсника Аслонова Гайрата принял лично председатель КГБ Таджикской ССР генерал-майор Цвигун Семён Кузьмич. Это был крупный мужчина, но кадровик предупредил нас не слишком жать ему руку, которая оказалась на удивление мягкой. Он встал, с каждым из нас поздоровался и спросил, где бы мы хотели служить. Мы ответили, что, конечно, в Душанбе. Он улыбнулся и сказал, что рекомендовал бы все же начать с границы. «А через год я вас сюда заберу», – подбодрил он нас. Но в конце 1963 года Цвигуна перевели председателем КГБ Азербайджана, а я прослужил на границе три года. Работал с местным населением по вопросам прикрытия государственной границы и по другим направлениям контрразведывательной деятельности. В 1966 году меня перевели в областное управление КГБ в Хорог, куда по направлению с Украины приехала моя будущая жена Вера Петровна, работавшая учительницей в школе. Мы поженились, и там у меня родилась первая дочь.
– А когда исполнилась Ваша мечта работать в Душанбе?
– В 1968 году из Душанбе прибыла следственная бригада по информации, что на Памире была попытка покушения на жизнь первого секретаря обкома партии. В течение десяти дней я работал вместе с бригадой – мы выезжали в горы, попадали под лавины, но установили все обстоятельства по этому делу. В 1969 году по рекомендации старшего офицера этой бригады меня перевели на работу в Душанбе, в следственный отдел КГБ Таджикистана, который возглавлял опытнейший правовед Фирстов Николай Павлович.
– Вам запомнилось Ваше первое дело?
