Ода контрразведке полностью

Я возвращался из Антарктиды, где по приглашению Национального научного фонда США занимался обработкой данных сверхглубокого бурения с помощью концепции, которую разработал и запатентовал незадолго до этого. На обратном пути я сделал остановку на Гавайях, чтобы принять участие в аналогичном проекте. Затем я должен был представить все полученные результаты на семинаре в Нью-Йорке. В перерыве семинара вместе с директором института мы зашли в “профессорскую столовую”. Когда мы расположились за столиком, недалеко от нас я заметил сидящего в одиночестве Бжезинского. Я сказал коллеге: “Смотри, Бжезинский!” Мы подошли к нему, и мой коллега представил меня. Я начал с того, что сказал Бжезинскому, что очень рад, поскольку как раз читал его книгу “Власть и мораль” (так называется немецкое издание. – А.В.). Он сказал, что тоже очень рад, и спросил мое мнение о ней. Я специально сделал паузу и ответил, что оригинальное название “Out of Control” больше подходит к содержанию! “О, это очень тонкое замечание! А что Вам не понравилось?” Я сказал, что хотел бы напомнить кое-что из моих студенческих лет в конце 60-х годов, когда я учился во Франкфуртском университете. Тогда, во время Вьетнамской войны, американцы тоже оправдывали ее моральным долгом освободить человечество от коммунизма. А потом один немецкий журналист попал во Вьетнам и опубликовал фотографии и описания жутких бомбардировок с применением напалма и кассетных бомб. После этого тысячи студентов вышли на улицы, демонстрации продолжались неделями, и самое неприятное состояло в том, что американский посол оправдывал свои преступления моральным долгом. Как в свое время американский президент прикрывал атомную бомбардировку Японии моралью и благословением Бога!! Тут я закончил свою речь, эмоционально заявив, что для меня это само по себе парадокс!! Он сразу сменил тему и спросил, откуда мы знаем друг друга? Мой коллега ответил, что мы познакомились на встрече горных инженеров в Москве и с тех пор поддерживаем хорошие научные и деловые связи. И тут оказалось, что тема России была еще хуже, чем первая. Он сразу заявил, что гордится тем, что заманил русских в Афганистан с целью ослабить их и развалить Советский Союз. И что американцам пришлось скинуть шаха в Иране из-за страха, что русские скоро дойдут до Персидского залива, если шах и дальше будет оставаться у власти. “Геостратегически Персидский залив относится к нашим жизненным интересам”, – бросил он и попрощался. Я был рад, что разговор закончился».

Рафат, кстати, дружил с Чингизом Айтматовым. Уже после нашей поездки в Таджикистан, 31 мая 1992 года, он был в гостях у Чингиза Айтматова в Люксембурге, где тот был послом России. Рафат рассказал писателю о нашей поездке, свои впечатления об этнизации социально-политической обстановки в бывших республиках Средней Азии и высказал свои опасения относительно вооруженного столкновения. Для такого человека, как Айтматов, который соединял различные культуры и всегда стремился найти в них общее, объединяющее, эти новые тенденции были шагом назад, выглядели деструктивными. Он сказал, что с большой озабоченностью относится к тому, что происходит в Таджикистане.

Когда в декабре 1991 года мы встретились в Доме правительства с министром промышленности Таджикистана Кошлаковым, он передал Рафату личное послание федеральному министру экономики Германии, вице-канцлеру Юргену Мёллеману с предложениями двухстороннего сотрудничества. Эту просьбу Рафат выполнил, и Мёллеман воспользовался этим письмом, чтобы пригласить министров экономики стран СНГ в Бонн для обсуждения вопросов экономической интеграции. Это совещание действительно состоялось. К сожалению, в дальнейший ход событий как всегда вмешались некие темные силы. Дело в том, что Мёллеман с 1981 года был также президентом Немецко-арабского общества. Весной 2002 года он подверг Израиль резкой критике и выразил солидарность с борьбой палестинцев за свои права против незаконной оккупации арабских территорий, противоречащей международному праву. 5 июня 2003 года Мёллеман, страстный парашютист, совершал прыжок в Марль-Лоэмюле (земля Северный Рейн – Вестфалия), раскрыл основной парашют, но затем отстегнул его. Запасной парашют не раскрылся, и Мёллеман погиб. Как выяснилось в ходе расследования, устройство автоматического раскрытия запасного парашюта AAD было выключено.

Добросердечность и гостеприимство, которые мы почувствовали по отношению к себе со стороны таджиков, были, конечно, связаны не только с тем, что среди нас были иностранцы, да еще благородных кровей. Эти черты были вообще характерны для всех советских людей, в том числе и в Таджикистане. Страшно даже подумать, что случилось с этими людьми спустя несколько месяцев, когда началась кровавая резня. Ясно одно – причины этого кошмара кроются не в советской действительности, даже с учетом ее мелких житейских неурядиц, а в навязанной извне дикой человеконенавистнической идее либеральной демократии, замешанной в условиях Средней Азии на исламском экстремизме.