– Осенью 1990 года я был назначен офицером безопасности Посольства СССР в Афганистане и выполнял обязанности помощника посла по вопросам безопасности. В середине августа 1991 года я получил отпуск, и мы вместе с женой находились в Москве. Жили мы в гостинице «Пекин». 17 августа мы были записаны на спецрейс в Кабул, но вечером нам сообщили, что рейс откладывается. На следующий день вечером по телевизору сообщили о создании ГКЧП, который должен был временно управлять государством. Это было совершенно неожиданной и тревожной для нас новостью. Утром следующего дня из окна гостиницы мы увидели толпы молодых людей, которые шли по Тверской к центру с лозунгами и плакатами в поддержку Ельцина. К вечеру по телевизору сообщили о провале КГЧП и возвращении в Москву Горбачёва. 19 и 20 августа мы ходили по городу, пытаясь узнать что-нибудь о происходящих в Москве событиях. При этом мы видели много возбужденных людей, в том числе и на Арбате, где мы посещали книжный магазин. Некоторые говорили о победе «демократов» и радовались этому. К моему удивлению, я узнал, что среди «демократов» и сторонников Ельцина был и бывший начальник одного из управлений внешней разведки КГБ СССР Олег Калугин.
– Это тот, который вместе с либералами и националистами разваливал великую страну…
– Да, это так. Хотя нужно сказать, что большинство жителей, как и мы, не понимали сущности происходящего. 21 августа мне сообщили, что вылет в Кабул состоится 22 августа. Мы улетели, оставив Москву в состоянии напряженности и неопределенности. В Кабуле в посольстве все бросились нас расспрашивать о событиях в Москве – оказалось, что здесь тоже толком никто ничего не знал.
– А как восприняли развал Союза афганцы?
– Представители афганских спецслужб и другие лица, с которыми мы общались, болезненно воспринимали происходящие в СССР перемены. Один из заместителей руководителя МГБ генерал Фарин выразил опасение в связи с тем, что, по его информации, руководители СССР попали под влияние Запада и начали сокращать военную помощь правительству Афганистана. Он также заявил, что не исключает, что Горбачёв в угоду Западу оказывает давление на президента Наджибуллу, чтобы тот согласился на невыгодных условиях подписать соглашение о примирении с исламской вооруженной оппозицией.
– Что представлял собой Наджибулла?
– Наджибулла окончил медицинский институт в Кабуле, был активным участником революционного движения против шахского режима, несколько раз арестовывался. Преследовался также и при режиме Хафизулло Амина. При Кармале Бабраке, в 1980 году, возглавил ХАД – Службу государственной безопасности ДРА и руководил ей до 1986 года, когда был избран генеральным секретарем ЦК НДПА и стал руководителем страны. Доктор Наджиб – как его называли сотрудники ХАД – был хорошо образованным, грамотным руководителем как госбезопасности, так и государства. Он был прекрасным оратором, в совершенстве владел языками дари и пушту, с глубоким уважением относился к нашей стране. О нем как о профессиональном и порядочном человеке мне говорили его заместитель по ХАД генерал Фарин и начальник Управления безопасности Кундуза генерал Абдулло Факирзода. В июне 1990 года Наджибулла для укрепления своей власти и создания условий для объединения страны вместо НДПА создал национально-патриотическую религиозно ориентированную партию «Ватан» (Отечество) и стал ее председателем. К этому его подталкивал и Горбачёв. Однако даже не все из сторонников Наджибуллы поддержали такую политику. В том же году против него был поднят мятеж, возглавляемый халькистом, министром обороны Шахнавазом Танаем. Мятеж был подавлен. Но полного единства в партии восстановить не удалось. Кроме того, отрицательно на политике Наджибуллы сказалось сокращение военной и финансовой поддержки со стороны Советского Союза. А в 1991–1992 годах полностью прекратилась и поставка продовольствия в страну. В то же время руководители Запада и ООН через Горбачёва подталкивали Наджибуллу на форсирование плана национального примирения с вооруженной афганской оппозицией. Некоторые его сторонники, не согласные идти на соглашение с фундаменталистами, стали покидать страну. Другие не были согласны с его пропуштунской политикой в отношении северных народов – таджиков, узбеков, хазарейцев и туркменов, что вносило разлад, особенно в армию. Все это продолжало осложнять положение правительственных сил. В начале апреля 1992 года, когда ситуация продолжала ухудшаться, Наджибулла, во избежание дальнейшего кровопролития, подписал соглашение о мирном переходе власти с лидерами вооруженной оппозиции, предусмотрев ряд условий на переходный период для обеспечения своей безопасности, а также безопасности своего окружения и своих сторонников на всей территории станы.
– Вы сказали, что сторонники Наджибуллы начали покидать страну?
