В тот же день, 27 июля, Селивановский вернулся в Сталинград. На следующий день вышел знаменитый приказ № 227 народного комиссара обороны И.В. Сталина «Ни шагу назад!», который сыграл важнейшую роль в мобилизации всех материальных и духовных ресурсов нации на борьбу с врагом. Кто знает, возможно, Сталин почувствовал в словах Селивановского желание бойцов выстоять во что бы то ни стало… Ведь никто лучше контрразведчиков не знал настроений среди защитников города. Как бы то ни было, уже 3 августа в Сталинград прибыла комиссия во главе с Абакумовым. Генерал-лейтенант Гордов был снят, а на его место назначен генерал-полковник Андрей Иванович Ерёменко.
«Мы всеми силами старались хоть как-то воодушевить людей, – рассказывает Селивановский. – Помните, был в Сталинграде дом, защитники которого под руководством сержанта Павлова выстояли в самое суровое время, отбили все вражеские атаки? Честь и слава этим воинам! Не все, однако, помнят, что был еще дом, тоже выстоявший во время самых ожесточенных уличных боев. Это было здание бывшей водолечебницы. В ее подвале размещался Особый отдел Сталинградского фронта… Я уверен, что это оказывало на участников Сталинградского сражения воодушевляющее воздействие, ведь люди рассматривали это так: если Особый отдел, который знает обстановку лучше, чем другие, не уходит из города, значит, обстановка эта не так уж и плоха. Мы-то, конечно, знали, что положение временами складывалось совершенно критическое, но решили так: пусть погибнем вместе со всеми, но будем стоять до конца».
Виктор Семёнович Абакумов тоже часто выезжал на Сталинградский фронт, бывал на передовой. «Однажды в беседе с командующим стрелковым корпусом Танасчишиным неожиданно выяснилось, что тот намерен атаковать железнодорожную станцию, чтобы отбить ее у немцев. (Полковник Трофим Иванович Танасчишин командовал 13-м танковым корпусом, погиб 31 марта 1944 года на Украине в звании генерал-лейтенанта
– Если станция занята немцами, то почему ее бомбят немецкие самолеты? – спросил Абакумов Танасчишина, пока солдаты готовились идти в атаку.
Не получив вразумительного ответа, Абакумов сел в машину и сказал:
– Еду в район станции. Если там немцы и я вступлю с ними в бой, то приказываю открыть по моей машине артиллерийский огонь: мне нельзя попадать в плен.
Мне ничего не оставалось делать, как сесть в машину к Абакумову, и на очень большой скорости (чтобы противник не мог вести по нам прицельный огонь) мы поехали к станции… Нам очень повезло: на станции немцев не оказалось. Кое-как вернулись из-под бомбежки назад. Абакумов крепко поругал руководство корпуса, и, я считаю, поделом: зачем зря подставлять под бомбы бойцов? Надо было просто провести разведку, вот и все. Чтобы это понять и принять правильное решение, не нужно было быть большим стратегом».
Однажды поздней осенью 1942 года Селивановский приехал в Особый отдел одной из дивизий, а дежурный доложил, что начальник выехал вместе с комдивом в такой-то батальон. Оказалось, комдив требует взять высоту, а комбат ссылается на то, «что у него всего-то осталось человек двадцать пять.
– Ах так, – кричит в запале командир дивизии, – тогда мы прямо сейчас пойдем в атаку, и я сам поведу батальон!
И что бы вы думали? Он действительно рассредоточивает людей, готовит их к атаке. С ним вызвались идти и мои особисты. Я препятствовать не стал, но куда мне-то самому было деваться в такой ситуации? И мне пришлось идти в атаку на высоту вместе со всеми. Более того, вынужден был ее возглавить, как самый старший по званию и по должности. Встали мы, группа офицеров, из траншей во весь рост, я закричал: “Вперед! За Родину! За Сталина!” – и побежали мы по снегу на высоту, за нами – солдатики. Бежать было ужасно тяжело: я в полушубке, в валенках, весь тепло одет – не собирался ведь в атаку ходить. Помню, бежал и без остановки палил из автомата. Рядом падали убитые и раненые. Потом была рукопашная… Когда взяли уже высотку, вбежали в какую-то деревеньку, я заскочил в дом и у порога свалился без сознания. Трудное это дело – ходить в атаку, когда тебе уже за сорок да без привычки. Выручила, наверно, память: в Гражданскую не раз приходилось хаживать в штыковые атаки на пулеметы…».
