– Я многое познал, но не всё. Приезжает как-то Мирковский и говорит: «Пойдешь со мной на встречу в Вене, на конспиративной квартире. Ночью. Я буду вести встречу – ты не высовывайся, а просто слушай. Главное запоминай его ответы. Я хочу знать твое мнение об этом человеке». Когда человек ушел, Мирковский меня спрашивает: «Ну как твое мнение, он подходит на нелегалку?» Я говорю: «Евгений Иванович, а что такое нелегалка?» Он взглянул на меня и замолчал. Через некоторое время говорит: «А ты смотрел кинофильм “Подвиг разведчика”?» – «Смотрел». – «Ну вот в подобной ситуации, он смог бы себя достойно вести и выполнить задание? По-человечески выдержать это все и найти выход?» – «Евгений Иванович, не знаю. У меня же еще опыта нет». – Как он вскипел: «Чего у тебя нет? Опыта? А когда я от самой границы до самой Москвы драпал и при этом огрызался – у меня что, опыт был? А когда я переходил линию фронта с группой 20 человек, а потом создал там целую партизанскую бригаду – у меня что, опыт был? У него опыта нет – чтобы я больше этого не слышал! Мозги есть, желание работать есть – что еще надо? А потом кто тебе сказал, что ты будешь сам решать. Решать мы будем вдвоем. Ты никому о том, что я тебя попросил, не говори. Он наш товарищ, наш сотрудник. Это его судьба. От нас зависит, чем он будет заниматься и как она будет складываться. Он может ошибиться, а мы на это не имеем права. Я буду тебя проверять и его. Мы будем решать, можно ли его дальше вести, чтобы он стал настоящим разведчиком-нелегалом, ведь это не каждому дано, или лучше не портить ему жизнь, пусть работает в Центре или еще где-нибудь». Вот таким был Евгений Иванович Мирковский.
– Его ведь тоже уволили в годы хрущёвских гонений?
– Это было очень тяжелое время. Я возвращаюсь в Центр – это был 1954 год. Мирковский уже не работает, Пётр Ильич Гудимович уволен. Его жена, тоже сотрудница внешней разведки Елена Дмитриевна Модржинская, которая владела английским, французским, немецким и испанским – уволена. Судоплатов и Эйтингон арестованы. Начальником стал Панюшкин, а Коротков был назначен начальником Управления «С» (нелегальная разведка). Панюшкин возглавил комиссию, которой пришлось давать показания и мне. Комиссия должна была проверить, соответствует ли личный состав требованиям, необходимым для выполнения поставленных задач. Бюро № 1 было ликвидировано, и вместо него создан 13-й отдел ПГУ КГБ при СМ СССР. Меня оставили на службе, и я продолжил работу в отделе.
– А Вам не предлагали нелегальную работу?
– В 1953 году, перед арестом Судоплатова, Мирковский спрашивал меня у нас дома: «Иван, а сам бы ты пошел на нелегалку?» Я говорю: «Да». – «Серьезно подумал?» – «Я давно уже думал. Сам не напрашивался. Но если скажут, что надо – отказа не будет». – «Договорились, я подумаю. С документацией будут проблемы, но я подумаю». А потом Мирковского уволили – и к этому вопросу больше никто не возвращался. Но взысканий у меня не было, замечаний по работе тоже не было. Ляпов в работе я не допускал. И в 1971 году меня направили в Бонн офицером безопасности Посольства СССР в ФРГ вместе с послом Валентином Михайловичем Фалиным.
– Это уже новая эпоха, период разрядки. Как Вам работалось с Валентином Михайловичем?
– Работать с ним было интересно, в то время он был настоящим трудоголиком. Запомнился такой штрих. Независимо от того, были ли у меня к нему вопросы или нет, он требовал, чтобы я ежедневно до начала рабочего дня являлся к нему с докладом. Это меня более чем устраивало. Правда, иногда у меня складывалось впечатление, что Валентин Михайлович явно переоценивал положительные стороны восточной политики ФРГ и явно недооценивал опасность ее негативных сторон как для ГДР, так и для СССР. Постепенно я освоился в посольстве, торгпредстве, консульстве. Работы было много. Познакомился с сотрудниками МИД ФРГ, с начальником охраны Вилли Брандта и другими немецкими чиновниками. Были и сложности. Но я всегда мог рассчитывать на добрый совет и поддержку многоопытного резидента внешней разведки Ивана Ивановича Зайцева. Мне с ним хорошо работалось. Хотя он иногда как бы в шутку говорил: «Ты чего пришел? Ты помощник Посла по безопасности. Вот ему и докладывай. С ним и решайте».
