…Они тоже собирались на стадионе – парни из строительного техникума неподалеку. Точнее, только они и общались там открыто: оккупировали длинные, расшатанные «трибуны» с облезшей краской, громко ржали, обсуждали непонятные вещи и неизвестные музыкальные группы. Гриша с приятелями обычно наблюдали за ними из-за забора. Слушали нескончаемое веселье, представляли себя его участниками, равным с недосягаемой и оттого привлекательной компанией. Поведение старших было загадкой.
Однажды Гриша проиграл в споре и подошел спросить, что именно их так веселит.
– Тоже хочешь попробовать? – серьезно спросил один из «технарей» – темноволосый, смуглый, в трениках и клетчатой рубашке навыпуск. Он не выглядел крутым и, видимо, даже не пытался, но в компании вел себя уверенно и оттого внушал особый авторитет. Гриша сразу понял: именно от его решения зависит, как повернется общение дальше.
Другой – рыжий, курчавый тип – довольно усмехнулся, странно посмотрел на приятеля и произнес, пожевывая губу:
– Фаловать собрался, Ромыч? Думаешь, папка тебе за малолетку спасибо скажет?
– Если сейчас не скажет, то потом – обязательно, – ответил тот, которого рыжий обозвал Ромычем, и запустил пальцы в волосы на затылке. Да так и остался сидеть, чуть запрокинувшись. Смотрел на Гришу, и глаза у него были необычные – темные, похожие на две влажные маслины. Грише понравился его взгляд: непривычно открытый, бесхитростный, из самой души. – Пацан шустрый, и видно, с мозгами в башке. К тому же он сам просит. Насыпь ему от меня конфет, братиш.
– А ты не боишься? – неожиданно повернулся рыжий.
Гришка не боялся. Да и как – трухнуть перед старшими ребятами, тем более если сам напросился? Он отрицательно затряс головой. Рома засмеялся, показывая ровные белые зубы. Все в нем было яркое, запоминающееся, но не вызывающее, а такое естественное, что эту покровительственную силу безоговорочно принимали остальные.
Рыжий покопался в карманах толстовки, вынул невзрачный шелестящий пакетик, пристроил на колене осколок стекла, подобранный возле трибуны. Высыпал мелкий порошок тонкой линией.
Гриша следил за ним с любопытством и недоумением. Ромыч же сказал «дать конфет». Он непонимающе поднял глаза. Рома не улыбался, но смотрел выжидающе и внимательно. Подбадривающе кивнул, протянул Грише зеленую купюру – дань моде, таскать в кошельке один-два доллара «на удачу». Доллар оказался скручен в тонкую трубочку. Рома объяснил:
– Вставляешь в нос, неглубоко, зажимаешь вторую ноздрю и сильно вдыхаешь. Только вдохнуть надо резко, иначе никакого эффекта.
– А это не вредно?
Легкая игла сомнения кольнула Гришу.
– Это? – рыжий пацан засмеялся. – Полезно! Давай быстрее, не тупи! Бери, пока предлагают!
Под пристальными взглядами Гриша наклонился к мутному стеклу и увидел в нем собственное бледное отражение. Потом взгляд сфокусировался на «дорожке». Гриша судорожно вдохнул и… не почувствовал ничего особенного.
– Ну? – нетерпеливо спросил кто-то из компании. Гриша не видел кто.
В носу покалывало, как если бы он залпом выпил стакан газировки. В теле звенела непривычная легкость – не возбуждение, а четкая и непоколебимая уверенность, что любые проблемы можно решить одним движением руки. Гриша распрямился, провел ладонью в воздухе перед собой, но ничего, конечно же, не произошло.
А уверенность все равно осталась.
– Ему понравилось, – усмехнулся вихрастый рыжий. Черноглазый Рома спокойно кивнул, будто и не ожидал другого.
– М-мне, мне хорошо, – заикаясь, подтвердил Гриша. Внутри пенилась и требовала выхода пьянящая беспричинная радость. Неужели мир всегда был настолько многогранным и прекрасным, просто раньше он почему-то этого не замечал?
– Держи, тебе на завтра, – Рома извлек откуда-то такой же прозрачный пакетик с порошком, похожий на тот, который они опустошили несколько минут назад, и протянул Грише. – Если понравится, вечером придешь еще. Понял?
