Гриша благодарно кивнул, схватил подарок, наспех сунул его в карман джинсов. Хотелось движения. Хотелось бежать, прыгать и вопить. Орать и кувыркаться.
– Не расшибись, обормот, – с особенной, даже ласковой интонацией предостерег Ромка.
Ромка. Он почему-то сразу его так прозвал. Похожего на неуклюжего, лохматого щенка алабая с шоколадными глазами.
Выбегая со стадиона, Гриша не оглянулся. И не попрощался с ребятами, наблюдавшими сцену сквозь щели забора. Они не посмели подойти к компании, частью которой, сам того не подозревая, Гриша теперь стал…
Домой я вернулся под ночь. Мама не ругалась, лишь обеспокоенно проводила до комнаты, когда я сказал, что очень устал и не хочу ужинать. Я лгал. Ужинать мне не хотелось по другой причине.
Я ощущал себя выше этого – выше остальных людей, выше потребностей вроде поесть, выпить воды, надеть теплые ботинки, чтобы не заморозить ноги. Мне казалось, для меня внезапно открылось тайное знание о мире.
Как бы ни было сладко и хорошо, ко сну все равно клонило. Я разделся и почти сразу же завалился на кровать.
Тогда я впервые почувствовал, что значит – сон в марафоне. Я крутился и перекладывался, вставал, расправлял несуществующие складки простыни, и снова пытался заснуть. Ноги мерзли, к лицу подступал жар, липкие струйки пота стекали по шее и делали влажной подушку.
Я бродил по комнате, открывал и закрывал форточку. Сердце то стучало где-то под горлом, то болезненно замирало в глубине живота. Мысли вязли в ленивой мути, а потом вновь срывались в безудержные и пустые метания. Я проверял, не постирала ли мама джинсы, оставленные на спинке стула. Или думал, что ей окажется нужна хрестоматия для второго класса, в которую я перепрятал пакет с порошком.
Заснул я с отвратительным ощущением и оставшуюся ночь видел кошмары, которые не походили ни на реальность, ни на сон, скорее, на бред.
Проснувшись субботним утром, я почувствовал потребность в чем-то диком и неестественном. Горло скоблило, тело ломило, в носу развернулась жаркая пустыня. Я услышал, как мама готовит на кухне. Желание броситься к ней, обнять, уткнуться носом в пахнущий накрахмаленный фартук, заплакать и сознаться во всем стало почти не выносимым.
Я подскочил, но замер посреди комнаты. Я понял, в чем нуждался все это время. Маленький прозрачный пакетик в учебнике детской литературы.
Еще несколько минут я тупо стоял, пялясь в стену, и колебался.
Думаю, понятно, какой путь я выбрал…
<p>#3. Почем гречка?</p>С того дня в жизни появились новые радости. А короткие моменты страха, когда в тайниках не оставалось порошка, скрашивал Ромка.
Ромка. Единственный спаситель. Он всегда знал, как поступить, всегда был спокоен. И всегда оказывался рядом.
