Не знаю, сколько я провалялся в забытьи, прежде чем голос зверя в голове подкинул новое имя.
Ромка! Ромка… единственный человек в мире, который может сейчас помочь. С трудом дыша, я отлип от мокрой плитки и встал, пошарил взглядом в поисках брюк. Потом вспомнил: я больше не в комнате, а брюки в общем-то на мне. Странно, я же никогда не спал в одежде. Что случилось на этот раз? Воспоминание о скандале с Санькиными родителями почти не трогало. Оно сейчас находилось в стороне, точно я был отделен от происходящего толстым непроницаемым стеклом. Пошатывало. Горло саднило, глаза царапала острая сухость, в затылок вкручивался раскаленный болт – еще чуть-чуть, и остатки мозгов сварятся в дрянное ширево, вытекут через глаза.
Я ясно представлял, сколько добираться до дома Ромки, точно прокладывал мысленные маршруты сквозь все районы, подворотни, сквозь стены. А в голове вспыхивали и лопались огненные сверхновые, похожие на пузырики газировки.
