Тут же нашлось с тысячу-другую диванных экспертов, которые немедленно завели извечную пластинку про неискренность властей, про теорию заговоров, массонов и вообще — человечеству скоро наступит конец. Прилетят инопланетяне, начнется извержение вулкана планетарного масштаба, а из океана полезут динозавры.
Первым делом я навестил друга.
— Здравствуй, Енисей-батюшка, — я засунул руку в прохладную воду, от которой сразу разошлась рябь. Слишком крупная для простого прикосновения. Несомненно, река была рада меня видеть.
Я сел на берегу и мысленно проник в толщу воды. Да, все тот же — мудрый, степенный и неторопливый, но пока не сонный.
От нечего делать мое сознание попыталось проникнуть до самого дна. Удалось легко. Средняя глубина в этом месте реки составляла не более сорока пяти метров. Пошарив по песчано-илистому дну, скорее из праздного любопытства, я так и не обнаружил ничего интересного.
Я расширил восприятие на максимум. От спокойного и вальяжного Енисея не осталось и следа. Сейчас это был неукротимый, ревущий и разбрасывающий густую пену зверь. Злой и ненасытный, стремящийся выйти из берегов, затопив все в округе. Этому чудовищу было невыносимо тесно в собственном русле, он рвался на свободу.
— Ох… — я немедленно разорвал связь с рекой. От чужих эмоций слегка гудело в голове, а во рту пересохло.
«Но зато интересно», — сделал я мысленный вывод. — «Что это было, попробуем разобраться позже».
Следующей я посетил, конечно же, Троицкую Галину Афанасьевну. Мой преподаватель по духовным практикам занял тот же учительский домик, что и в прошлом году.
Мы тепло поприветствовали друг друга.
— Боже, Дубравин! Ты так вырос! — Она по-матерински обняла меня. — Уже выше меня на полголовы. А возмужал-то как. Красавец. Небось девки толпами за тобой бегают?
— Нам этого пока не надо, — шутливо ответил я. — Успеется еще.
— Твоя правда, — согласилась она. — Входи, рассказывай. Я как раз чайку заварила. Думаю, тебе есть что рассказать.
Сидели мы в ее домике часа три и гоняли чаи с вареньем. Хотелось рассказать все как есть, но делать я этого не стал. По моему рассказу убийство Вирмы произошло в дружеском походе на шашлыки, без упоминания кургана и погребенного Архимагистра. Просто несчастливая случайность со счастливым концом. Следовательно, когда я перешел к повествованию дуэли с Озеровым, скрипт-камень в ней не фигурировал, но в остальном скрывать было нечего.
— Весело живешь, Дубравин, — с улыбкой произнесла она, но тут же добавила строгости в голос. — Но выпячиваться не стоило. Тобой наверняка заинтересовались определенные и очень опасные люди.
— Не думаю, Галина Афанасьевна, — махнул я рукой. — Если бы я кому-то был интересен, давно бы меня нашли. И Озеров Геннадий Аркадиевич яркое тому подтверждение. Отыскал, подрались, договорились. В ученики зазывал.
— Озеров, тебя⁈ — искренне удивилась Троицкая.
— А что вас удивляет? Нормальный мужик оказался.
— Дрянь редкостная, а не мужик, — женщина сразу переменилась в лице, всем видом выражая неприкрытое презрение. — Очень гадкий человек. Жадный, злобный, вечно неудовлетворенный.
— С завышенным самомнением, — добавил я много раз слышанную характеристику на Геннадия Аркадиевича.
— Здесь по делу. Он сильнейший водник и имеет право выпячивать себя. Но будь с ним осторожнее. Предельно. Он ничего не делает для других просто так, только ради собственной выгоды. Ярый оппортунист.
— Это кто такой?
— Это тот, кто добивается своего любыми путями и средствами. Порой даже презрев законы, этику и совесть.
— Я вас услышал, Галина Афанасьевна. Буду предельно осторожен с ним. Тем более, что наша последняя беседа не предполагала дальнейшего общения. Я ему отказал. Думаю, после этого мы стали неинтересны друг другу.
— Вот и забудь про него. И не пытайся наладить контакты.
Если раньше я сомневался насчет личности Озерова, то теперь все сомнения улетучились. Ну не могут все в один голос утверждать, что он дрянь-человек. Не бывает такого. Никто ведь даже слова хорошего в его адрес не сказал. Все только плохое и очень плохое.
— Верю и буду держаться от него подальше.
— Вот и замечательно. А теперь покажи, что умеешь. Я сейчас таз с водичкой принесу.
То, что я вытворял с водой, для меня уже не казалось чем-то сложным. Все являлось настолько обыденным, что скорее походило на забаву. Но Троицкая была впечатлена. Особенно когда я мгновенно заморозил воду и через секунду она уже бурно кипела. Потом снова заморозил.
Правда, сил это отняло прилично, но в пределах допустимого. Моя нынешняя шкала, которая с каждым днем окрашивалась во все более зеленый цвет, позволяла и не такое.
— Так быстро перевести воду из состояния льда в кипящую жидкость… — задумчиво произнесла она. — Так воздействовать можно только на молекулярном уровне. Ты же понимаешь это?
— Так и есть, — гордо подтвердил я. — На молекулярном уровне.
— Ну тогда поздравляю тебя, Дубравин. Ты только что сдал выпускной экзамен. И, кстати, я яблочки привезла. Целый мешок. Не подсобишь?
— Что от меня требуется? — я охотно согласился помочь.
— Засушить, чего же еще. Зимой компот буду варить.
