За несколько дней своего пребывания в этом мире, Иссей научился многому из здешних культур, да и «собеседник» часто помогал юноше с продвижением в изучении нового мира. А поэтому, услышав последнюю фразу, у Хёдо просто-напросто отвисла челюсть. Призрак Спарты оказался прав — Шрам использовал Иссея в своих целях для того, чтобы получить рецепт создания философского камня. Эта новость одновременно и обрадовала парня, и огорчила. Коль будет рецепт, то он сможет обмануть законы алхимии и пройти опять через врата. Но был и минус: Шрам ищет философский камень для себя, а значит, ишварец постарается воплотить призмы собственных иллюзий в реальность. Иссей почувствовал глубоко в груди жгучую обиду.
— Почему Вы мне раньше не сказали? — раздражённо рыкнул Иссей, одарив свирепым взглядом мужчину. — Знай я, что ищем мы именно это, я бы отказался от сотрудничества с Вами.
— Мир жесток, извини, — сурово отрапортовал Шрам, хмуро посмотрев на юношу. — Именно поэтому я и не говорил, что это за секретный документ.
— Но… Вы же… Вы же ненавидите алхимию! У вас, ишварцев, это считается кощунством по отношению к Богу Ишвару.
— Не всё так гладко, как хотелось бы тебе верить.
В этот момент Шрам изменился до неузнаваемости. Из холодного и серьёзного человека, ишварец стал превращаться в другого. Эти грозные глаза наполнились горечью и печалью, а руки сжались в кулаки.
— Я знаю, что алхимия — это грех! — продолжил Шрам. — Но лишь создав философский камень, я смогу спасти всех своих братьев и сестёр от жестокого отношения людей и алхимиков. Видишь это?
Ишварец затянул рукав правой руки повыше, и Иссею престал совершенно неожиданный форс мажор. На мускулистой руке мужчины были вырисованы тёмно-зелёным клеймом магические ритуалы, многоугольные звёзды, и бесчисленное количество мелких букв.
— В… Ваша рука… Она… — от удивления, Хёдо не мог ничего сказать.
— Именно! Эта рука досталась мне от старшего брата, — объяснял Шрам. На лице проявлялось всё больше эмоций тоски, потери, печали и горя. — Когда я едва не умер, он отдал мне эту руку и попросил, чтобы я защитил Ишвар и спас их. Именно на мне лежит судьба моего народа. Это клеймо позора, точно такое же, как и твоё.
Последние слова глубоко и больно резанули по его и без того повреждённому сердцу. Клеймо позора!
— Простой люд не может обитать в мире Демонов, — пояснил Райзер. — Я не буду тебя убивать, ты мне больше не нужен. Убирайся! И пускай клеймо позора останется на тебе.
Эти слова бывший демон помнил до сих пор. Эта алая татуировка Призрака Спарты… Почему? Иссей однажды почувствовал самое настоящее унижение перед всеми и громкое поражение. Райзер! Это не то клеймо позора, что у Шрама. Ишварец всего лишь носил его на руке, а позор Иссея навсегда отпечатался на его сердце. Хёдо схватился за грудь и с шипением надавил на то место, откуда больно кололо. Иссей понимал Шрама: как и ишварец, бывший демон тоже нёс ответственность за тех, кто ему дорог. Пускай школьник и не любил алхимию, но он сомкнул свою неприязнь в этот момент. Мечи Хаоса были подарены ему самой алхимией. Он тоже мог считаться изгоем, если бы ишварцы узнали, что Совершенное Оружие даровал ему не Бог, а чёрное волшебство, которое отвергает народ Ишвара. А Шрам… Шрам желает воспользоваться алхимией ради своих братьев и сестёр; также, как и Иссей ради всего оккультного кружка. В этот момент он мог понять бедного мужчину, потерявшего старшего брата на войне.
— Я знаю, что понять это сложно, но…
— Нет! — отрезал Иссей, и тень упала на его глаза, скрыв их под чёлкой. — Это понять можно. Мне тоже нужен философский камень, чтобы вернуться в свой мир и спасти своих друзей и любимую девушку.
— Свой мир? — не врубился Шрам. — Это, в каком смысле?
— В прямом! Это долгая история; постараюсь как-нибудь Вам её рассказать. Но сейчас давайте найдём этот документ и быстрее покинем это место.
— М-м-м… Боюсь, что это место вы уже не покинете, — раздался очень соблазнительный голосок.
Иссей и Шрам резко обернулись и встали спина к спине. Мечи Хаоса в руках Хёдо резко воспылали, а печати на правой руке ишварца засияли красным светом.
Напротив каждого стояло двое совершенно незнакомых им людей. Перед Иссеем — незнакомка с тёмными, как ночь, волосами, очень эротичным взглядом, чёрным платьем с вырезом на восхитительную грудь, меж бюста которой располагался фиолетовый ритуальный круг. Перед Шрамом — здоровый лысый здоровяк с безумными глазами, голодной слюной на губах и чёрной жилетке с тёмными штанами.
— Еда! Как вкусно пахнут! — облизнулся здоровяк.
— Я их не знаю, — первым откликнулся Иссей, не сводя глаз с сексуальной соблазнительной незнакомки. — А Вы?
— Кажется, что-то знакомое в них есть, — грозно, но с тревогой отозвался Шрам. — Это не алхимики, и даже не люди.
— Не пугайтесь сильно Глаттони: обжорство — это в его крови, — эротично облизнув собственные губы, пролепетала брюнетка.
