Давид вскинул винтовку и посмотрел в прицел. Лазерный дальнометр показывал внушительные три сотни метров. С учётом поправок на утренний ветер, пусть и не очень сильный, шансы Давида были невелики. Будить взрослых, открывая дверь снегохода, означало спугнуть стадо, которое нежилось на утреннем солнце, но было всегда начеку. Давид принял решение быстро. Если он подойдёт один хотя бы на 150 метров, он сможет почти наверняка попасть. Медлить было нельзя, так как стоять неподвижно цервусы будут недолго. Закинув винтовку за спину, он отправился в путь, пригнувшись насколько это возможно, переключив снегоступы в режим лыж. Те 10 минут, пока Давид крался эти 150 метров, показались ему вечностью. Он не спускал глаз со своей добычи, приметив самого близкого к себе, пусть и не самого крупного, каждые 10 метров прикладывая дальнометр и прикидывая расстояние. 270 метров, 240, 200, 170. Вот и заветные 150. Давид привстал, оперевшись на колено, и аккуратно снял со спины винтовку. Вскинул, прильнул к оку прицела. Вот она, заветная добыча. Этот цервус даст Давиду путёвку во взрослую жизнь, открыв возможности для выбора профессии, женщины, места жительства в колонии, даст ему право бороться за своё мнение. Да вообще даст право иметь своё мнение.
И вот, когда Давид уже был готов нажать на курок, под целью что-то зашевелилось. Снег, рыхлый от мороза, поднялся холмом и осыпался вниз, оголив скрытый под собой мех. Это была мать. Мать с детёнышом. Давид сглотнул. Нелёгкий выбор настиг его в этой ледяной пустоши. Либо оставить малыша сиротой, подписав ему приговор, либо выбрать другую цель. Ещё было время. Давид окинул взглядом стадо. В радиусе прицела были ещё пара особей Один старый, с уже потрепанным парусом, второй помоложе, но без одной ноги. Результат схватки с другими обитателями этого мира. Так себе трофеи. Давид выбрал старого. Его век уже точно был на исходе, так пусть его мех послужит кому-нибудь ещё, а его энергия насытит других, желающих насытиться. Несколько секунд на прицеливание, вдох выдох, вдох выдох. Дыхание успокоилось. Давид сделал ещё один вдох, и на выдохе, в самом конце, нажал на спуск. Шума не было. Глушитель был обязательным атрибутом в таком походе. Старый цервус спустя мгновение осел на снег там же, где и стоял, окрашивая собой снег в жёлтый цвет. Его соплеменники, заметив падение собрата, ринулись с места по направлению ветра. Давид встал. Дыхание давалось тяжело, кровь бурлила от адреналина. Вот его первая отнятая жизнь.
На плечо легла рука. Давид от неожиданности похолодел, но старался не подать вида. Обернулся. Позади стоял учитель. Он подошёл незаметно, пока Давид был занят своей жертвой, отрешась от всего мира и сконцентрировав все свои чувства по ту сторону прицела.
— Хороший выстрел, парень.
— Это не самый лучший трофей, учитель, — Давид повесил винтовку на спину, — мне нечем гордиться.
— Ошибаешься, Давид. Я наблюдал за тобой, с тех пор как ты удалился почти на сто шагов от нас. Видел твой выбор. И ты его сделал
— Неправильный?
Учитель ничего не сказал. Он пошёл вперёд, позвав жестом Давида за собой. Шаги по снегу давались с трудом, и пока учитель с учеником коротали путь до того места, где лежала жертва, они не проронили ни слова. Подойдя к телу, учитель остановился. Присел рядом с головой цервуса, осмотрел след от пули.
— Выбор, что ты сделал, нельзя назвать правильным или неправильным. Это был выбор взвешенный, здравый, рассудительный. Гуманный…
***
Учения шли хорошо. Давид вполне справлялся с новым управлением, новым типом оружия. Даже пригодились навыки ближнего боя, так как робот экипирован большим количеством клинков. И два плазменных дайто, и две вибрирующих катаны, даже двухконечная лазерная глефа с огромной дальностью луча. Множество приспособлений для сохранения своей и отнятия чужих жизней.
— Молодец Давид, хорошо управляешься с клинками, — ободряюще сказала Юнона. Она вообще довольно редко подавала голос из своей кабины, вероятно была занята фиксацией его действий и процесса в целом.
— Спасибо. Ты же не думала, что мы тут в Академии только и знаем что бухать да со старшими спорить? — Давид попытался отшутиться. Полёт начинал его слегка утомлять, он тратил довольно много сил на использование нейроинтерфейса.
Но Юнона промолчала. Давид посчитал, что шутка удалась, и не стал вдаваться в подробности касательно молчания своего инструктора. Он убрал клинки, проверил что плазмомёт закреплен на своем месте за спиной. Тишина затягивалась. Давид решил обратиться к ведущему звена.
— Исаак, как слышишь меня? Все нормально?
Ответом было молчание всех членов звена. Давид осмотрелся вокруг. Все боевые машины были на своих местах вокруг полигона, однако никто не отвечал. Давид попытался ещё раз вызвать ведущего уже по видеосвязи.
— Тишина в эфире!
— Принято.
