Момент, который надолго запечатлелся у меня в памяти, как оказалось (о твоих способностях узнала позже), связан с твоей силой, данной сверху. В один холодный зимний вечер после репетиций в студии, тогда она была в только застраивающемся 202–203 микрорайоне, вы подвезли нас с Женей Керемясовой до остановки «Центральный кинотеатр». Когда уже заходили в машину, ты сказала, что со мной всегда ходят маленькие зеленые человечки, что вот даже в машину со мной зашли и щекочут тебе ноги. Мы все так смеялись от этого, но у пединститута нас высадили. Видимо, родители лучше тебя знали и предотвратили «утечку информации». Также помню, как ты самой первой вычислила воришку среди ребят. А еще ты часто говорила обо мне, что я сильная, целеустремленная и непременно добьюсь желаемого в этой жизни. Спасибо тебе большое за такую веру еще тогда, и сейчас эти слова греют душу, не давая погаснуть внутреннему огоньку.
Так грустно и трепетно мне писать эти строки, я несколько дней то открывала ноутбук, то закрывала, да и с двумя дочками-погодками это не так легко, как оказалось.
Очень много у нас воспоминаний непременно ярких, светлых и незабываемых. Твое мягкое и теплое объятие, твой искренний голос и красивый репертуар… я помню тебя юной, озорной и яркой девочкой, которой ты всегда останешься в моем сердце.
О Кюннэй Кардашевской я была наслышана: сначала маленькая модель московского Театра моды, потом мини-мисс мира. Позже она училась с моими дочками в Якутской городской национальной гимназии, в параллельных классах. Мне очень нравилось слушать, как она поет, и, не будучи знакомой с Любовью Львовной, я про себя восхищалась тем, каких талантливых детей она вырастила.
А когда мои девочки рассказали о даре Кюннэй, у меня не было мыслей, что это дети, может, они что-то преувеличивают, – я поверила сразу. А о ней говорили все больше: что она лечит людей, что провела обряд очищения в «Триумфе».
Мне и самой снятся вещие сны, и от этого временами бывает тяжело.
А в прошлом году мне приснился сон, о котором я хочу рассказать сейчас.
На несколько дней мы всей семьей съездили отдохнуть на родину мужа – на Олекму, в Токко. Однажды ночью мне приснилась Кюннэй. Легко ступая, вошла, словно наяву. Не одна – за нею шла девочка пониже ее ростом.
На дворе зима, а она одета по-летнему: короткая темная джинсовая юбка, маечка, маленькая сумочка через плечо, туго стянутые в хвост кудрявые волосы. Она была чему-то очень рада, а мне сказала: «Пусть ни в коем случае не покупают машину. Обязательно передай, обязательно!» И с довольным видом – мол, предупредила – ушла в сопровождении своей спутницы. Дальше мне снится, что машину все-таки купили, тентованный УАЗ цвета хаки. А потом вижу, как со стороны села Уолбут приближается желтая машина с надписью «Дети», они врезаются друг в друга и от удара разлетаются в разные стороны. Слышу плач, крики, вижу, что есть раненые и погибшие…
Проснувшись, рассказала сон мужу, но поначалу он не придал ему большого значения.
В это самое время его друг попросил купить ему машину и дал деньги, сказав, что не важно, в каком она будет состоянии, можно даже без документов, чтобы только по своей деревне ездить. Муж согласился, подходящая машина нашлась не то в Хаптагае, не то в Рассолоде Мегино-Кангаласского улуса, и они поехали туда, предварительно договорившись с хозяином по телефону о времени и месте. Приезжают – того нет и телефон отключен. Ждали, ждали, да так и уехали ни с чем.
Во второй раз договорились не только о времени, но и о том, что сразу съездят в Майю – заверить сделку у нотариуса. Однако в назначенное время продавец оказался в стельку пьян. Опять вернувшись несолоно хлебавши, муж призадумался: «Видимо, та девочка, которая тебе снилась, не зря предупреждала. Может, она и помешала. Все на мази было, а вот поди ж ты».
В итоге, купив в магазине новенький мотоцикл, его он и доставил своему другу.
Со временем наши предположения, что именно Кюннэй помешала осуществиться этой с самого начала сомнительной сделке, перешли в уверенность. Купили бы – случилась бы явленная мне во сне беда. А девочки, которой мы так благодарны, уже нет на этом свете… Поэтому, набравшись смелости, я написала ее маме Любови Львовне через соцсеть. В тот день мы переписывались с ней четыре часа. Оказалось, что предки Кюннэй по материнской линии как раз из Токко.
Я столько узнала о ней, о ее великой силе, но как же мало ей было отпущено! Однако есть надежда – чего она не успела достичь, все же свершится. Нить не прервалась, я это вижу.
