А во время второго сеанса снова заговорила по-якутски, но уже другим голосом: «Сожми посильней мою руку». И тут мой брат внезапно спросил: «Сколько сеансов будет? Как долго ты лечишь?» – «На сегодня все», – ответила она. Мать объяснила, что она не любит таких вопросов.
Так прошел первый день лечения.
На вторую нашу встречу Александр Савельевич прийти не смог, и мы с братом сами съездили за Кюннэй и ее матерью. По дороге она пела нам песни, в том числе иностранные, да так, что заслушаешься. И рассказала много чего интересного.
Она принимала меня раза три-четыре. Входя в транс, вырастала до потолка, а лица ее при этом я не помню.
Тренеры спрашивали меня, что да как.
После у нее лечились Иван Оконешников и другие ребята.
Однажды мой тренер Александр Савельевич позвонил мне и сказал, что сегодня Кюннэй пригласила Петю Копылова. «Расскажи ему, как она лечит, помоги настроиться», – услышал я и как мог рассказал, настроил.
Потом мы поехали в балаган. Как водится, сначала поговорили, потом она уложила Петю, а после сеанса он был так взбудоражен или напуган, что не смог выговорить слово «кола».
Потом был второй сеанс, к окончанию которого она велела мне закрыть глаза, после чего я услышал звучное пение ее бубна. Мать Кюннэй сказала «смотри», и я, открыв их, увидел, что ее волосы стали длинными-предлинными, а сама она при этом изогнулась назад совершенно невероятным образом – человеку такое не под силу.
Позже она лечила моего брата Ивана Жиркова.
В 2019 году я выполнил норму мастера спорта по хапсагаю. А перед этим Кюннэй явилась мне…
Хоть ее и нет уже с нами, но она все равно будто рядом и по-прежнему оберегает, защищает. Перед важными соревнованиями и просто в тяжелые минуты я мысленно обращаюсь к ней, прошу помощи, и она всегда помогает.
В обычной жизни она была простой, скромной, открытой и веселой, с нею не загрустишь и не заскучаешь.
С Любовью Львовной мы время от времени встречаемся, вспоминаем Кюннэй, и мне кажется, что она с нами.
О Кюннэй мне впервые рассказал Прокопий Семенович Иванов. Я тогда был первым заместителем директора Училища олимпийского резерва.
Позже я увидел на российском чемпионате девушку в форме нашей сборной и догадался, что это она.
А на мировом чемпионате наши ребята выступили с таким успехом, какого нам теперь долго ждать, и это она помогла им собраться, поверить в собственные силы.
Зная, какой великой силой она обладает, я доверил ей лечение своего маленького сына, которого беспокоили болячки на теле. Мы с женой и ребенком приехали в ДЮСШ, где был якутский балаган.
Там стоял старинный трехногий якутский стол, и во время сеанса мы вдруг услышали громкий стук – это он оказался перед нами. Еще мы слышали старческий голос, говоривший по-якутски. А когда она, стоя у окна, принялась бить в бубен, я почувствовал большое облегчение. Страха же вообще не было.
После сеанса сынишка спросил у Кюннэй: «Сколько у тебя рук? Меня несколько рук гладили». Сейчас он в порядке, здоров.
Кюннэй была славным человеком, никому не желала зла. Этот светлый и чистый ребенок не внушал страха.
Она говорила, что есть высшие силы и тонкий мир, что надо жить по совести. Мы об этом помним и стараемся жить так, как она советовала. И конечно, всегда будем благодарны ей за ту помощь, которую она оказала якутскому спорту.
Однажды Леонид пришел с работы и рассказал о девушке-целительнице, которая во время лечения внешне меняется настолько, что может даже принять обличье зверя.
Нашему сыну было тогда 12 лет, и когда она взялась его лечить, я сидела рядом, чтобы он не испугался. Но я и сама боялась – даже закрыла глаза, хотя и так было темно. Однако в какой-то момент открыла их и увидела перед собой огромного человека – ростом метра два, не меньше. Подойдя ко мне, он наклонил мою голову и погладил, и мой страх сразу улетучился. На душе стало легко-легко…
Я побывала у Кюннэй в июле 2015 года. О том, что она помогает спортсменам, слышала и раньше.
Получив ее согласие через маму, в назначенное время я пришла в балаган ДЮСШ № 3.
