Было нечто общее между Сидни и Марком: к ним обоим у Анны порой возникал вполне обычный вопрос: «Ты меня любишь?» Один из самых простых и сложных вопросов на свете, на который самые близкие люди отвечают положительно даже без мгновения размышления. Если и существовал в ее окружении человек, в котором Анна была уверена, что искренне любит ее, то это была Мэри.
– Я так рада, что ты в порядке. – Миссис Эйрд принялась обнимать Анну. – Я так испугалась, когда услышала об этом кошмаре.
Анна держалась бесстрастно и не стремилась особо обнять мать. Она старалась избегать тактильных контактов с большинством людей. Хотя не отказалась бы, если сейчас Марк прижал бы ее к себе своими сильными руками. Черт, опять этот Марк. Дабы перевести дух, Анна представила, что обнимает Мэри, и с большей легкостью стала водить руками по спине матери.
– Так ты расскажешь о мужчине в своей квартире? – спросила Сидни.
– Как ты узнала? – Анна насторожилась.
– Когда я приехала, то первым делом пришла проведать тебя. Постучалась, чтобы узнать, все ли в порядке с тобой, ведь на звонки ты не отвечала, – объяснила Сидни. – А там такой красавец. Напомнил мне… не важно. Это твой новый парень?
Если уж и появился вопрос посложнее «Любишь ты меня?», то как раз тот, что секунду назад задала миссис Эйрд. И ответ «не знаю» явно не подойдет – он вызовет еще больше вопросов, на которые Анна не хотела отвечать.
– Мы просто познакомились в баре, – решила соврать Анна, – он… поддерживает меня, не более. Он в курсе, что случилось с Мэри и что я включила нейронный имплант в тот день на полную мощность. Думаю, ты слышала об импланте в новостях.
– Но кто попало не станет ухаживать за тобой, ты же понимаешь? – Впервые за долгое время мать ехидно улыбнулась. – Кстати, откуда у тебя деньги на нейронный имплант? Ты же нам скинула приличную сумму, когда я попросила помочь с ремонтом нашего дома. И почему ты не предупредила, что решила его поставить? Разве это не противопоказано для чувствительных людей? Почему не посоветовалась с нами?
Поток вопросов сильнее и сильнее раздражал девушку. Она спрятала кулак за спиной и стала сжимать его сильнее и сильнее. Анна предпочла бы держать в руке бокал, но на это было полное табу перед мамой: даже будучи взрослой, ей было страшно смотреть на испепеляющий взгляд матери, которая могла сделать все что угодно, лишь бы ее дочь не стала алкоголичкой. Анна с удовольствием представила, как держит в руке бокал и сдавливает его с такой силой, что он лопается, а осколки резко входят в ее руку, – подобные мысли испугали Анну, из-за чего она отстранилась.
Поток вопросов ворчащей матери злил девушку до такой степени, что ей хотелось сказать прямо в глаза: «Отвали от меня», – и лишь строгое воспитание и нежелание тратить время на извинения останавливали ее.
– Сидни? Адам? – послышался голос Матильды, которая незаметно оказалась позади Анны. – Я забыла вам сказать спасибо, что прилетели.
– Ну что ты? – Сидни решила отстать от дочери и прилипнуть к самому скорбящему человеку в комнате, а то и в районе. – Мы сразу купили билеты и вылетели. Мне правда так жаль… Я помню, когда Мэри была всего лишь подростком, они с Анной столько часов проводили в ее комнате в этом доме. Все это было словно вчера.
Анна выдохнула и решила отойти подальше. Ей было так дискомфортно среди посторонних людей, что она направилась в пустующую комнату своей умершей подруги.
– Ты представляешь, ко мне подошли какие-то люди после похорон, – зашептала миссис Уинстон Сидни. – Эти сволочи предлагали купить мне вандрим по хорошей скидке, чтобы я «снова была со своей дочерью»! Еще таблетки предлагали! А когда я их послала к чертям, то они заявили, что я могу заказать андроида с внешностью моей дочери.
– Какой ужас! – поддержала ее миссис Эйрд – Совсем с ума сошли! Наживаются на горе!
Анна зашла в комнату Мэри и тут же закрыла дверь. Ей сейчас действительно нужно было полное одиночество. Особенно от мамы: миссис Эйрд умеет выжимать соки из любого человека за пару минут общения.
Небольшая комната, которую освещали лучи осеннего солнца, выглядела так, будто жизнерадостная творческая натура занималась бурной деятельностью, а затем просто вышла из нее на пару минут. Незаправленная кровать, наброски новой картины, кипа бумаг на рабочем столе – все говорило о том, что Мэри явно планировала вернуться в свое логово после работы и слушать музыку, читать книгу или даже просматривать сгенерированные нейросетями бесконечные сериалы от «Нетфликса».
Анна медленно водила пальцами по дубовому рабочему столу подруги. Она гладила ее записи, наброски, словно через них пыталась соприкоснуться с душой Мэри. В огромной куче набросков Анна заметила наметки последней картины подруги: множество зеленых львов, нарисованных карандашом.
Девушка прилегла на кровать и смотрела в потолок на стеклянную круглую люстру. Были времена, когда они вдвоем вот так же лежали, смотрели на потолок и обсуждали всякий бред.
– Почему у тебя до сих пор нет парня? – спросила ее Анна три года назад.
