Рухнув на нее с удовлетворенным хрипом, я почувствовал свою сперму на ее коже – все это липкое месиво оказалось между нами. Венди застонала подо мной, но все, на что я был способен – с гортанным смешком шлепнуть ее по заднице в последний раз.
Лежа в постели той ночью, я думал о том, как поступить.
Теперь, когда дело касалось Венди, у меня было два выхода. Я мог держать ее как домашнего питомца, трахать, когда захочу, и защищать в случае чего. Или я мог выяснить наверняка, что, черт возьми, произошло между ней и русскими. Понятно, что легче всего было просто пустить все на самотек. Не было смысла лезть к русским. Нужно было держать себя в руках, не высовываться, продолжать работать. Но мне было любопытно, я ведь не мог притворяться, что не спас Венди от трех русских бандитов. Кто-то хотел ее смерти.
Разумеется, правильным выбором было не лезть во все это.
– Черт, – пробормотал я, поднялся и закричал. – Иди сюда!
Через минуту Венди вошла в комнату в серых спортивных штанах и мешковатой белой футболке до колен. Даже в этом наряде девушка выглядела сексуально. Спортивные штаны были обтягивающими, и изгибы ее миниатюрного тела радовали глаз.
– Не надо так орать, – ответила она, остановившись в дверном проеме. – Я буквально в пятнадцати шагах от тебя.
– Ты же принимаешь противозачаточные?
– Да. Ты меня из-за этого звал?
– Нет. Расскажи мне все, – потребовал я. – Ничего не скрывай. Я хочу услышать каждую деталь. Мне нужно знать, кто охотится за тобой и почему, кого убивать и в каком порядке. Ясно?
Я сидел на кровати без футболки и наблюдал за Венди. Выражение ее лица было мне знакомо. Я видел его десятки раз на лицах людей, которых меня посылали убивать – страх, когда ты слишком много знал о ком-то опасном.
– Ну, во-первых, давай поговорим о том, почему ты выглядишь, словно мраморная статуя Давида, сделанная Микеланджело?
– Перестань нести чушь, – возразил я, не в настроении слушать ее дерьмо.
– Ладно, – пробормотала Венди, разгладив футболку. Она пересекла спальню и присела на край кровати. Снаружи воздух наполнился оживленными ночными звуками: лаем собак, сработавшей сигнализацией, полицейскими сиренами и громкими голосами. – Но сначала мне нужно в туалет.
Она встала с кровати и направилась в ванную, располагавшуюся между моей спальней и гостиной. Я услышал, как деревянная крышка лязгнула о фарфоровый унитаз, а затем громкое «фу!».
Я громко зевнул, хрустнул шеей и вылез из постели. Надел черные боксеры, поправил яйца и тоже пошел в ванную.
– Что? – поинтересовался я, подперев рукой дверной косяк.
– Унитаз не смывает, – Венди подняла нос выше, попытавшись снова смыть воду. Я услышал бульканье грязной воды, а девушка содрогнулась от отвращения.
– Отойди, – велел я, отодвинув ее в сторону.
Венди облегченно вздохнула и прошла мимо меня. Я наклонился и открыл тумбу под раковиной в ванной. Достал оттуда чистящие средства и ящик с инструментами, в котором выбрал все необходимое, чтобы исправить проблему с сантехникой. Венди наблюдала за мной у двери, скрестив руки на груди, и пыталась вести какой-то пустой разговор.
– Это надолго?
– Неа.
– Надеюсь, ты не думаешь, что я...
– Просто трубы старые.
Спустя несколько минут я вылез из-под раковины и спустил воду в унитазе.
– Готово.
– Спасибо, – поблагодарила девушка, накрутив на палец белокурую прядь волос.
Я прошел мимо Венди и вернулся в спальню. Плюхнувшись обратно на кровать, я закинул руку за голову и слушал, как она писала и мыла руки в раковине. Венди вышла из ванной и села на край кровати рядом с моими ногами. Глубоко вздохнув, она уставилась в пол.
– Лиам?
– Да?
– Ты даже не знаешь моего настоящего имени, – она отвела взгляд, будто ее слова смущали.
– Ну и что, – я пожал плечами. Мне встречались многие женщины, имен которых я не знал.
– Мое имя не Венди, – произнесла она. – Меня зовут Тесс, Тесс Бриттон. Я из города Эпсом, Англия. Мне девятнадцать лет. В прошлом году я поступила в Оксфордский университет и изучала психологию.
Я рассмеялся.
– Как, черт возьми, студентка колледжа из Англии оказалась втянутой в такое дерьмо с русскими в Бостоне?
– Пожалуйста, попытайся изобразить сочувствие.
– Ну, тогда расскажи мне все.
Я молча ждал.
Тесс вздохнула.
– Я встречалась с парнем, далеко не бедным, – продолжила она. – Он был русским и учился в Оксфорде студентом по обмену. Признаю, что была немного ослеплена всей этой роскошью и блеском. Ведь я поступила в Оксфорд на стипендию. Моя мама умерла, когда мне было двенадцать, а отец еще раньше. В итоге меня отправили жить к моей больной бабушке, а у нее с финансами было туго. Мы кое-как сводили концы с концами.
– Я усердно училась в школе и, в конце концов, меня взяли в Оксфорд. Но другие студенты в университете..., – Тесс покачала головой. – Некоторые реально меня ненавидели. Очень сильно ненавидели. Будто я являлась для них самым злейшим врагом только потому, что была бедна. Из-за того, что я не родилась с серебряной ложкой во рту, со мной обращались как с изгоем. Постоянные издевательства вызывали у меня глубокую депрессию.
