Одержимость киллера полностью

– Я устал от этого дерьма! У тебя были все шансы пойти в полицию или убраться к чертовой матери подальше от меня, но ты решила остаться. Да, я заявлял, что ты моя, но ни разу не заставлял тебя оставаться со мной. Верно? Верно!

– Нет!

– Тогда перестань пытаться превратить меня в человека, которым я не являюсь! Перестань говорить о прошлом, будто оно, черт возьми, имеет значение!

– Пошел ты! – Тесс закричала, и ее глаза горели пламенной ненавистью. – Дыры в стене меня не пугают! Ты всего лишь бессердечный и бесчувственный отморозок! Да? Просто чертов отморозок, как и все остальные!

– Я киллер, Тесс! – зарычал я. – Вот кто я такой, и это все, что я умею делать! Я должен убивать, чтобы спасти нас обоих! У меня нет времени на эмоциональное дерьмо, потому что я – наемный убийца!

– Не верю в это.

– Ради всего святого! Я знаю, кто я такой! Я человек, который всегда находится в тени, понимаешь? Я тот, от кого люди убегают. Человек с пистолетом, колючей проволокой… Я… черт! Я – Зверь! Убийца до мозга костей, и когда я заканчиваю работу, не остается ничего кроме крови!

«Эту девушку мне не победить», – усмехнулся я про себя.

Я повернулся к Тесс и рассмеялся, прежде чем произнести слова, о которых скоро пожалею.

– Знаешь что? К черту это дерьмо, – я покачал головой. – Не хочу тебя расстраивать, Тесс, но мы ведь только недавно с тобой познакомились.

– Я в курсе!

– Ну, тогда скажу, что в тебе нет ничего особенного. Услышала? Ты просто еще одна шлюха. Очередная дырка для траха.

Я слышал, как Кевин кричал у меня в голове:

«Возьми свои слова обратно, брат! Ты ведь не это имел в виду!» – я знал, что мой брат был прав, но, когда тобой овладевает ярость, ты не думаешь правильно поступаешь или нет. Я хотел ранить ее, ранить так же глубоко, как она только что ранила меня.

– Пошел ты к черту, Лиам! – глаза Тесс начали слезиться, и она потерла лицо. – Так вот что ты на самом деле чувствуешь? Правда наконец-то вышла наружу. Я думала, что ты один из парней – один из немногих, кто понимает, что значит называть женщину шлюхой во время секса, а что значит назвать ее так в реальной жизни. Но, по-видимому, нет. Может, ты прав, я тебя совсем не знаю. Может, было бы лучше остаться в чертовом аду у Жаркова, чем влюбиться в тебя!

– Ты меня не знаешь? – откуда у нее столько смелости. – Это потому, что меня никто не знает! Я не тот человек, которого кто-то должен знать! Если ты меня знаешь, то это потому, что я иду за тобой, чтобы убить, и это значит, что я буду последним, кого ты увидишь!

Наконец Тесс отступила, подошла к ближайшему стулу и села. Она скрестила руки на груди и уставилась в окно.

Я расхаживал взад и вперед, пытаясь восстановить самообладание.

– Знаешь что? Может, всем было бы лучше, если бы я был мертв. Тогда, по крайней мере, не пришлось бы каждый божий день таскать с собой эту чертову темноту внутри себя, и я наконец-то смог бы присоединиться к своему брату. Я заслужил смерть, особенно после того, как убил...

Я резко остановился. Меня охватил гнев, и я не хотел договаривать. Не сейчас.

– О чем ты говоришь? – Дерьмо. Теперь Тесс заинтересовалась. Я понимал, что упоминать о своем прошлом – все равно что размахивать конфетой перед ребенком.

– Забудь, – я развел руками в воздухе. – Просто забудь.

– Видишь! Это именно то, о чем я говорю, Лиам! – ее голос дрогнул, и она снова вытерла глаза. Белки ее глаз покраснели. – Меня использовали, оскорбляли, обманывали и насиловали...

– Я знаю! – Я стоял у двери, наблюдая за Тесс, в полной растерянности, не зная, что делать.

– Тогда пойми, что ни черта не знать о человеке, который спас меня, человеке, в которого я начинаю влюбляться, больнее всего! Но знаешь что?

– Тесс...

Она наклонилась вперед и указала на меня.

– Я не какая-то там девица в беде! Я боец, а не жертва, и не позволю какому-то нелюдимому мудаку заставить меня чувствовать себя дерьмом!

– Тесс...

– Иди ты нахрен!

Теперь она не сдерживала слез. Тесс прикрыла лицо ладонями, но слезы просто текли сквозь пальцы. Она всхлипнула, отвернулась и уткнулась лицом в колени. Было грустно видеть, как она вот так сгорбилась, как рыдания сотрясали ее тело, когда она плакала.

Тесс дрожала, и я почувствовал непреодолимое желание подойти к ней, как-то утешить. Но я понятия не имел, как именно это делать. Я постоял две или три минуты, а потом больше не мог этого выносить. Тесс просто продолжала плакать и не собиралась останавливаться. Казалось, что она тонула, а я был за много миль отсюда и не мог добраться до нее. В груди начало зарождаться теплое и сильное чувство, а я не мог этого допустить. Я должен был избавиться от всех этих слабых чувств, пока они не причинили мне еще больше неприятностей, чем уже причинили.

Присев на край кровати, я натянул ботинки. Затем поднял чемодан и направился к двери.