– Катя, Катюша, Котенок! Все сходится, – подумал парень, рассматривая игрушку. – Покупать другое животное нет смысла. Котенок – он и в Африке котенок!
Перед самой отправкой Василий долго мучал приветливую девушку-продавца цветочного салона. Она оказалась профессионалом и стойко держала все удары назойливого покупателя.
– А желтые розы, что означают? – задавал очередной вопрос парень.
– Счастье, радость и дружбу, но дарят их после ссор, – невозмутимо отвечала девушка. – Этим как бы говорят: «Давай оставим позади былые обиды и откроем новую страницу в наших отношениях».
– Нет, не пойдет. А красные?
– Страсть и глубокую любовь!
– Нет не пойдет!
В конце концов Василий выбрал семнадцать розовых роз, символизирующих рождающиеся любовные чувства. Число семнадцать было уместно как знак первой встречи, ведь познакомились молодые люди семнадцатого октября. Для транспортировки цветов было приобретено небольшое ведерко, и счастливый отпускник наконец протянул свой билет приветливой проводнице.
Рыжик отыскал свое купе и ощутил восхитительное чувство уюта и радости от начала пути к заветной цели. Парень постарался вспомнить, когда последний раз ездил поездом. Два года назад самолет, пять лет автобус, получалось, еще в детстве с родителями на море. Но тогда вагоны были не такие комфортные, как сейчас. Небольшой рюкзак с вещами лег под нижней полкой, а ведро с цветами заняло место на верхней. Чтобы придать ведру устойчивость, Василий обложил его одеялами и подушками.
– А если подсядет кто? – спросила соседка, пожилая, на вид сердитая женщина.
– Не подсядет, я два билета выкупил, – ответил парень.
– Миллионер?
– Нет, солдат. Два года в отпуске не был, – Василий почувствовал дискомфорт от злобы соседки.
– Вы бы, военные, попробовали пожить на двадцать тыщ, как вся страна живет! А то посмотри на них – «контракщики»! Деньжища сумасшедшие не пойми за что получают и швыряются ими направо и налево. Цветочки, костюмчики, полки им дополнительные!
– Повезло с соседкой! – подумал ополченец.
Он не стал отвечать. Молча повесил пиджак на плечики и вышел в коридор. За окном мелькали красочные пейзажи Ростовской области. Кое-где копошилась техника, встречались стада животных на пастбищах и населенные пункты, бурлящие суетой. Россия-матушка жила!
– Везет людям! – с грустью подумал Рыжик. – Они просто живут! Пусть на двадцать тысяч, как сказала недружелюбная соседка, но живут. Их не бомбят и не отстреливают. Они не слышат свиста мин и не боятся в любую минуту умереть или потерять близкого человека. Что же наши-то натворили? Почему за несостоятельность политиков должны расплачиваться простые люди? Первые продаются кому-то более могущественному, а потом начинают продавать вторых. Продают сотнями, тысячами, а иногда просто так отдают.
Вот и Олеську мою продали, меня, Гиви, Мотороллу, да того же Петренко и еще очень много простых людей, которые хотели жить, радоваться солнцу и чистому небу и получать эти несчастные двадцать тысяч. Вот заело с деньгами!
А я буду жить! Всем назло: бандеровцам, америкосам, натовцам! Буду, потому что на Казанском вокзале через восемнадцать часов меня встретит удивительная девушка. Нет, она вовсе не напоминает Олесю, это просто показалось. Она особенная и ни похожа ни на кого на свете! Она самая лучшая, и я просто обязан сказать ей об этом прямо в глаза. Я обязан заявить об этом всей Москве и всему миру. И я это сделаю, чтобы ни случилось. Подарю ей цветы и плюшевого котенка, и она поймет все, что я хотел ей сказать. А если растеряюсь? Тогда мне поможет игрушка. Нужно написать записку, которую этот рыженький прикольчик передаст Кате.
Ополченец выпросил у проводницы ручку, бумагу, нитку с иголкой и заказал два чая с лимоном. Соседка, оценив шаг попутчика к примирению, достала ароматные ватрушки. Она оказалась не такой уж плохой, какой показалась вначале, и они разговорились. В душевной беседе незаметно пролетело два часа, и поезд подъехал к большой станции. Василий умчался на перрон курить.
Чтобы заправиться никотином на несколько часов, он решил выкурить две сигареты подряд, но едва прикурив вторую, почувствовал головокружение и тошноту. Тупой, давящей болью опять дало знать о себе сердце.
– Вот, блин! – подумал ополченец, прижимая руку к груди. – Ведь сколько раз собирался пожаловаться врачам?!
Он выбросил недокуренную сигарету и медленно пошел вдоль вагона. Стало легче. Парень зашел в купе и принялся сочинять записку. Он понимал, что нужно написать коротко и понятно, но почему-то не получалось. Испортив несколько листов, Василий решил написать, как получится.
– Будь как будет! Она поймет! – Рыжик свернул записку в трубочку и крупными жирными буквами подписал: – КАТЕ!
Аккуратными маленькими стежками он прикрепил записку к лапке котенка…