– Александр, – вновь протянул руку крепыш. – В общем я прапорщик…, сосед. Здесь живу. Я в десантуре служу. Значит, приехал я на обед. Гуляю, значит, с ребенком, ну, в общем я так каждый день. И тут сегодня соседский пацан из дома вылетает. Митяем зовут. Думал, калитку вырвет. Весь сам не свой. Глаза бешеные, орет чего-то, не разберешь. Ну я-то в первую чеченскую всякое видел! Значит, шмякнулся он прямо вот здесь, – прапорщик показал на асфальт, – Коленки с локтями в кровь содрал. Я к нему, а он как в припадке бьется, и главное, не понять ничего. Значит, я ему, так слегка пару пощечин, да без толку! Ну, тут Петрович…, ну тоже сосед, значит, вышел. Из вот этого дома. Ну, мы с ним вдвоем и пошли. Заходим, значит, а пацан так и скулит. Короче, там, Клавдия Семеновна, ну бабулька Митяя, вроде как померла. Ну мы вас и вызвали.
– Ясно, а Митяй этот где?
– Дома, на заднем дворе, слышишь?
Из глубины двора раздавался стук ритмичных ударов, следовавших с практически ровным интервалом.
– Что это? – с интересом спросил следователь.
– Лучше самому глянуть, Владимирович! Ну что, пошли? – спросил опер и обернулся к соседу: – Ты это, Сань, ты на работу пока не уезжай, сейчас мы протокольчик быстренько нацарапаем, ладненько?
– А что он из себя представляет, этот Митяй? – уже на ходу спросил Семенов.
– Да пацан, как пацан! – ответил сосед. – Не бухал. В основном один всегда, с собакой. Ну, кореш у него был, приходил иногда. А так, вроде обычный. Правда, все время с телефончиком. Только калитку закроет, сразу в него, иной раз даже не здоровался, не замечал.
– Да они сейчас все с телефончиками, – Дмитрий представил собственного сына. – Давай, Колян, показывай свои ужастики.
Полицейские прошли внутрь двора.
– Чистенько, простенько и со вкусом, – отметил про себя следователь.
Также было и внутри дома. Большая светлая прихожая. Красивый, явно на заказ шкаф-купе, приятной расцветки беленькие обои. На входе в гостиную их встретили врач скорой помощи и эксперт-криминалист Андрей Андреевич, перекусывающий бутербродом с ветчиной.
– Ты, как всегда, с бутером, Андреич, – Семенов протянул руку.
– Угу, – полным ртом промычал криминалист.
– У терпил[45] нарезал? Смотри, не подавись! Ну что тут у вас?
– Да тут такая абракадабра. Признаков насильственной смерти не обнаружено. По предварительной оценке, острая сердечная недостаточность. Более точно покажет вскрытие. Смерть наступила в районе двадцати трех – полуночи.
– Так где твоя жесть, Коля? Докладывай!
– Картина происшествия следующая. Потерпевшая Клавдия Семеновна…, – оперативник подавился слюной и закашлялся, потом открыл простынь и показал женщину. – Тысяча девятьсот сорок…, кхе-кхе, года рождения. Проживала вдвоем с внуком. Внук на учете не состоит, приводов не имел. Студент художественного училища. Правда, там ситуация мутная, еще точно не пробили. Его то ли отчислили, то ли нет. Короче, еще он вроде как под призывом. Кхе-кхе…
– Ты водички, глотни, Коль. Отравил бабку? Наследство? В чем жесть? – выдвинул рабочие версии следователь, пока оперативник пил воду.
– Не похоже. Жесть в чем, Владимирович, видимо, бабулька попросила внучка лекарство. Аптечный ящик открыт, переворошен. Скорее всего, нужных таблеток не нашлось, а этот дебилоид вместо того, чтобы спасать бабульку, найти таблетки или вызвать скорую, короче, уселся за компьютер и гасился на нем всю ночь. Старушка звонила ему. Телефон лежал вот здесь, – оперативник указал рукой. – Последний входящий вызов – неделю назад, исходящий – в 23.14, разумеется, на внука. Трубку он не взял. Потом проспал до обеда и вот, собственно, все.
– Да, действительно жесть! Разменять бабульку на игрушку?! А родители?
– Сирота. Воспитывался бабушкой и дедушкой.
– И где этот киберчемпион? Что он говорит?
– Да как бы ничего он не говорит. Дурку поймал, сам погляди!
Мужчины вышли на веранду и увидели Митю. Парень сидел на земле и молотком крошил на мелкие части остатки компьютера. Рядом валялся искореженный, разбитый телефон. Юноша смотрел прямо перед собой, но, казалось, ничего не видел.
– В общем свел счеты с обидчиками. Да, действительно жесть! – повторил Семенов. Он спустился к парню и присел перед ним на корточки: – Что же ты натворил, парень?
– Простите меня, я исправлюсь! – ответил Митя, выбрав из кучи самый крупный обломок ПЭВМ, нанес по нему сильный удар молотком.
– Как можно такое исправить? – удивился Семенов. Он уже знал, о чем будет говорить вечером с сыном. – Что делать с этим исправленцем?
– Заберем в психиатрию, – вступил в разговор врач скорой помощи. – Если разрешите, можем прямо сейчас.
– Валяйте! Давайте, мужики, закругляться. Готовьте бумаги. Андреич, все отработал? – Семенов захотел напиться. – Что же стало с людьми, а, Коляныч? А если мой или твой, вот так вот, на игрушку нас с тобой разменяет, а, Коль? Действительно жесть какая-то! Лучше бы расчлененка, чем так!