Несколько дней Митя был без связи, и Клавдия Семеновна поняла, что если так пойдет дальше, то она раньше деда посетит тот самый морг, которым он шантажирует всех подряд. Чтобы сердце бабушки успокоилось, Митя получил в свое распоряжение телефон «доисторических» времен, как говорят, обычную звонилку. Но мальчик ходил с ней неделю, а потом, вернувшись из школы, показал обломки аппарата и со скорбным видом сообщил: «Разбился, нужно новый купить!».
– На какие шиши? – возмутился дед, подозревая внука в умышленном уничтожении телефона. – Ходи без связи! Мы как-то раньше жили!
Но Клавдия Семеновна думала по-другому, поэтому деньги нашла, и Митя получил в свое распоряжение новую «звонилку». Она прожила чуть дольше первой, и опекуны поняли, что даже если продадут дом и машину, денег на новые телефоны все равно не напасутся, поэтому подход к внуку был изменен. Старый телефон вернули, при этом весь вечер был посвящен новомодному методу обучения и воспитания – лекции вдвоем. Пожилые люди поочередно разъясняли внуку, что такое хорошо и что такое плохо, особенно про наличие телефонной зависимости. Они приводили множество примеров, которые должны были подтвердить их слова, придумывали новые стимулы и угрозы.
Мальчик всем своим видом показывал, что со всем согласен и мечтал только о том, чтобы запас красноречия пожилых людей наконец-то иссяк.
– Что с них возьмешь? – подумал Митя о деде с бабкой, когда головомойка завершилась. – Такие себе!
Медицинская сестра Мэри Петерсон этого пациента не любила. Впрочем, когда имеешь дело с шизофрениками, то как их любить? Больных, конечно, вряд ли, а вот деньги, которые за них платят, можно и нужно. Раньше Мэри практиковала выезды с работой на дому с инвалидами, но там тоже имелись свои минусы, да и гонорар был существенно ниже, поэтому приходилось терпеть.
Как перенести выкрутасы именно этого психа, Петерсон не знала, хотя имела богатый опыт работы. Другие пациенты хоть и были ненормальными, но не являлись бывшими агентами ЦРУ с манией преследования. После нескольких посещений Фостера Мэри поняла, что проводить там процедуры просто опасно для жизни. Колючий, пронзительный взгляд Николаса приводил ее в неописуемый ужас, и бедная девушка несколько раз совершила профессиональные промахи. Она дважды попала иглой мимо вены, три раза уронила ампулы и несколько раз излишне долго возилась над приготовлением процедур.
Мэри изо всех сил старалась наладить отношения с пациентом. Она шутила, смеялась и сплетничала. Но все это было мимо цели. Николас каждый раз придирчиво осматривал ее с ног до головы и сохранял внешнюю враждебность до конца приема.
– Мэри, сколько Вы занимаетесь медициной? – с угрозой в голосе спросил больной.
– Двенадцать лет, Ники, – подозревая в вопросе подвох, ответила сестра.
– Черт меня раздери, Вы копаетесь с обычным уколом три часа! Если я из-за Вас опоздаю на встречу, можете забыть о моей благосклонности к Вам!
Несмотря на испуг, Мэри собралась, поспешно завершив процедуры, сдержанно попрощалась и стремительно выскочила во двор. Здесь она чуть не угодила в недокопанный противотанковый ров и, с трудом перебравшись через него по недостроенным мосткам, все-таки споткнулась и упала. Осмотрев перепачканное новенькое платье, девушка не выдержала и расплакалась.
– Уволюсь! – с горечью подумала она. – Пошел он к черту!
Но Николаса мысли девушки не интересовали. Он опаздывал на закрытую встречу Директора ЦРУ с ветеранами организации. Люди такого ранга руководителями числятся только номинально. Прежде всего они политики и нуждаются в поддержке, поэтому часто идут на чисто популистские шаги, наподобие этой встречи. О ней Фостер узнал совершенно случайно, потому что его не приглашали. Одно дело – ветераны, совершенно другое – душевнобольные.
– Приду без приглашения, – размышлял Ник. – В отличие от старых маразматиков, мне есть что сказать Директору! Время и место известны, но внутрь меня не пропустят, поэтому нужно дожидаться его на выходе. Этот путь оказался верным.
– Господин, Директор! – громко выкрикнул он, дождавшись нужного человека, вышедшего из машины. – Я специальный агент Николас Фостер, нахожусь на пенсионе по болезни и не могу попасть к вам на встречу!
На это весьма эмоциональное обращение сразу среагировали не только охрана, попытавшаяся отодвинуть Николаса, но и репортеры, стаей окружившие вход в здание. Как по команде защелкали вспышки фотоаппаратов, послышались провокационные вопросы.
– Господа! – обратился к прессе Директор. – К сожалению, количество приглашенных на вечер ограничено и мы не имеем возможности встретиться со всеми желающими, но уверен, мы найдем место для мистера Фостера!